Истории яхт-клуба

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

1925 год. При яхт-клубе появилась команда теннисистов, в ее состав вошли С. Свирин, Н. Ермаков, А. Шепетуха, П. Трофимов, Ф. Солодкий.

2-го мая — открытие сезона. На летней сцене были поставлены две революционные пьесы, фейерверк. Летом яхта «Гражданин» совершила плавание в Каркинитский залив. В те годы у берегов Тендры был очень популярным промысел осетровых рыб. Старые черноморские рыбаки, приглашая друг друга выпить, говорили «засандолим». Я думал, это от слова «сандалии», любимой летней обуви на наших берегах. Оказывается, «сандолей» называется гарпун для поражения крупных осетровых рыб — трезубец с заусенцами и с закрепленной на нем тонкой прочной веревкой. Трезубец насаживался на длинную палку. Гарпунер или сандольщик стоял у форштевня фелюги, на мачте была закреплена бочка (воронье гнездо), в которой сидел самый глазастый. Он высматривал в прозрачных тогда струях залива рыбу. Точный удар, шест выдергивался из сандоли, и рыба, пораженная крепкой рукой, оставалась на длинной веревке. Ее утомляли и вытаскивали в баркас, а наиболее крупных буксировали к берегу. Отсюда живущее на наших берегах слово «засандолим». Сам Василий Макарович Шукшин в «Калине красной» произносит историческую фразу: «Нет, я, конечно, могу поддержать компанию, но… это… не так, чтобы засандолить там. Я очень умеренный». Оказывается, служил Василий Макарович «засовцем» на Черноморском флоте, отсюда каркинитское «засандолим» в современной литературной классике.

Руководил походом яхты «Гражданин» Алексей Михайлович Свирин. Погода баловала, «дамские» ветра, гостеприимство рыбаков. Рыбачьи станы на тендровских берегах напоминали фрагменты быта запорожских казаков: полное пренебрежение к комфорту и одежде, отсутствие женщин, бригадные котлы, и сидящие вокруг здоровые загорелые дядьки радостно угощали жирной ухой николаевских яхтсменов.

Судьба Командора похода Алексея Михайловича была нелегкой. Главным делом жизни было судостроение. За особые заслуги Морскому ведомству ему было присвоено звание «Почетного гражданина города Николаева». Руководил строительством и спуском на воду первого танкера советской постройки. В ноябре 1925 года на заводе «Андрэ Марти» (Черноморский з-д) был заложен танкер с названием «Красный Николаев». В 1927г. спущен на воду. На торжественный спуск собрался весь город, на трибуне члены правительства, вдохновенные речи, духовой оркестр. Все в ожидании.

Команды дублировались свистками. Последняя команда резать задержник прозвучала, но из-за праздничного шума не была услышана, все ждали почему-то молчащего свистка. Напряжение росло, и из толпы кто-то свистнул.

Николаевские голубятники были большими мастерами этого жанра. Четкость процесса распалась, а серая громада бесконтрольно сползла в Бугские просторы. Свидетели произошедшего с восторгом и завистью вспоминают эмоциональную речь Алексея Михайловича по поводу произошедшего. Дамы, манерно закрыв мизинчиками уши, содержание речи слышали, но, учитывая пролетарское происхождение, в обморок не упал никто. К сожалению, «Красный Николаев» был переименован изящно и со вкусом в «Эмбанефть». Таким образом, приоритет в танкеростроении был отдан загадочной «Эмбе».

Примерно такой же случай произошел 16 сентября 1988 года, в день 200-летия завода имени 61 Коммунара. На обеих ингульских мостах, в парке Победы, на верхнем и нижнем бульварах — военные с устройствами для фейерверков (старая яхт-клубовская традиция. Первый в России ракетный завод был построен в нашем городе. Отсюда Ракетное урочище).

Сумерки, на рейде множество яхт. В центре стоит пришедшая из Ялты парусная, киношная бригантина. Сигналом к праздничному салюту должна быть красная ракета. А пока на палубе бригантины выступают артисты, развлекая многотысячную толпу горожан, живописно расположившихся по обеим берегам Ингула. И тут на одной из яхт из каюты в кокпит выбирается веселая, уже вкусившая компания, над ингульским простором разливается опасение за ближайшее будущее праздника. Так и есть, известный в яхтенных кругах Cepera от переполнявших его широкую душу чувств (это у нас в кармане пятак, зато в душе миллион) выпуливает в еще не совсем ночное небо красную ракету. Последующие события напоминают панику в обозе. Танцующие на палубе пиратской киношхуны артисты от дикого грохота преждевременной праздничной канонады падают на палубу и пытаются окопаться. Вслед за канонадой ответственный мичман выпуливает ту самую красную ракету на всякий случай. Армия по берегам разделилась надвое, первые уже отстрелялись, вторые еще не были готовы. Последовали громкие командные слова, произносимые с нецензурной интонацией, перепуганные солдатики наконец сделали необходимое, и в вечернее николаевское небо взвился фейерверк в честь градообразующего предприятия кораблестроительного завода имени 61 Коммунара.

Апофеоз! А удовлетворенный Cepera со своей компанией скромно спустился в каюту яхты, и, как подобает настоящему яхтсмену и судостроителю, чуть-чуть добавил, не подозревая о том, что он и был главным на этом празднике.

Вернемся к давним событиям. В 1936 году Алексей Максимович Свирин был репрессирован и приговорен к восьми годам лишения свободы. Далее, как и всегда в России, сложности с арифметикой— 16 лет лагерей. Последние шесть лет— в Молотовске (Северодвинске). Там он трудился, создавая советский атомный подводный флот. В 1956 году реабилитирован. Вернулся в Николаев и уже не на заводе «Андрэ Марти», а на заводе имени нашего земляка Ивана Исидоровича Носенко стал главным технологом. Участвовал в строительстве китобазы «Советская Украина». Последние годы жизни прошли в заботах и хлопотах, походах на яхте «Дон». В 1961 году Алексея Максимовича Свирина не стало.

Вернемся в старый яхт-клуб. 1926год. Зимние катания на буерах, первенство города по хоккею были неожиданно прекращены из-за ранней оттепели. Началась подготовка к летнему сезону. К этому времени шефство комсомола над военным флотом достигло определенного уровня, и, как сейчас говорят, наиболее продвинутая молодежь уже мечтала об авиации. Самолетный парк  Советского Союза в те годы состоял из нескольких десятков самолетов, но летать хотели все.

Майское открытие сезона, два оркестра, массовые гуляния, игры, танцы, катания на шлюпках, яхтах, летучая почта (какие возможности для знакомств и розыгрышей!). Работает буфет. Буфеты в те времена были замечательными на фоне пустых прилавков в магазинах. К праздникам организаторы готовились заранее, и некая часть дефицитных продуктов по минимальным ценам присутствовала на гуляниях. Сбор от праздника пошел на постройку самолетной эскадрильи «Молодежь Украины».

Этим же летом в День авиации — гуляния в яхт-клубе с катанием активистов на гидропланах. На эстраде шли сценические постановки «Подшефный концерт», «Режим Экономии», «Джазбанд», выступление агитбригады под названием «Гудок и Молот». Легким отступлением от идеологической программы были исполнительницы цыганских романсов Надинская и Чужбинина, им аккомпанировал на пианино Гарцман.

Народные гуляния тех лет были поистине праздниками. Телевизоров не было, радиоточки появятся через добрый десяток лет. Речь наших земляков в 20-е годы была поистине народной, местные акценты развивались самостоятельно.

Улицы были тихими, утопающими в бархатной пыли. Частные хозяйства не поощрялись, садов было мало. Рыбной инспекции в том виде, в каком она присутствует сегодня, тоже не было. Раков ловили граблями. Приходили на бережок и граблями вытаскивали на мелководье водную траву, в народе «латаття», и из нее выбирали огромных клешняков. В пивных красные красавцы лежали огромными невостребованными курганами. По бугским и ингульским берегам в черте города было несколько рыбачьих бригад. Лов происходил круглый год, а во время нереста сами рыбаки следили за нарушителями. Воровство рыбы из чужих сетей и лов во время запрета почитались смертным грехом и наказывались сурово.

Во дворах часто можно было увидеть голубятню. Николаевские голуби имели свой собственный полет. Его формировали местные условия— плоская степь, лиман и сильные ветра. Идеальный голубь вертикально уходил вверх — «тучерез». Если его сносило ветром и он садился в соседний двор, то ему сворачивали голову. Таким образом, поедая деликатес, наши деды вывели свою, николаевскую, породу голубей.

Лето 1926 года было насыщенным. Совершили несколько походов в Херсон, Одессу и Севастополь. Провели парусную гонку. Первым на яхте «Порыв» финишировал И. Коротков, вторым на «Звонаре» — Петр Пантелеймонович Андрианов, третьим на «Красноармейце» (бывший «Сорванец») —Любинецкий. Лучшими гребчихами оказались девушки из института народного образования.

В предыдущей главе есть слова о том, что с началом Первой мировой войны из яхт-клубовских рядов были исключены германские подданные. Это предыстория.

О яхт-клубе и шпионах. Писатель Анатолий Сергеевич Елкин свою книгу «Тайна «Императрицы Марии» начинает словами: «Документальная повесть, в которой главные действующие лица пожелали остаться неизвестными, и где неожиданно сталкиваются судьбы линейного корабля, последних Романовых, академика Крылова, Гришки Распутина, адмирала Колчака, наших современников и многих других людей и обстоятельств». Хочу добавить к этой связи наш яхт-клуб, Николаевский клуб подводных исследований «Садко» и, к сожалению, кончину А. С. Елкина.

Итак, 7 октября 1916 года в Северной бухте Севастополя взорвался и затонул линкор «Императрица Мария». Причина катастрофы осталась невыясненной. Построенный на николаевском заводе «Руссуд», корабль плотно вошел в литературу по истории морских катастроф. Первым автором был академик Крылов. В своих воспоминаниях он пишет: «При стоянке на якоре производился ряд работ. Общее число мастеров доходило до 150 человек». Практически все мастеровые были николаевские, с бывшего «Руссуд», а ныне завода имени 61 Коммунара». Свою статью Алексей Николаевич заканчивает словами: «Комиссия находит, что возможность злого умысла не исключена». Далее в отечественную литературную классику прочно вошла детская повесть Анатолия Рыбакова «Кортик».

В 1984 году в газете «Южная правда» была напечатана серия статей (автор И. А. Пидплеття) с сенсационным заголовком «Тайна «Императрицы Марии» раскрыта».

Оказывается, в начале века неким яхт-клубовским активистом был человек по имени Верман Виктор Эдуардович, уроженец города Херсона, германский подданный, но проживающий в Николаеве. Большой любитель яхтенного спорта. Я ни в коем случае не претендую на истину в последней инстанции. Тридцатые годы ГПУ. Но тем не менее.

В 1932 г. «органам» стало известно об утечке секретной информации с николаевских судостроительных заводов. При расследовании в городском архиве был обнаружен документ от 20 июля 1926 года, адресованный из германского посольства в Москве жителю Николаева В. Э. Верману: «Германское посольство имеет честь пригласить Вас посетить посольство для вручения Вам Ордена Железного Креста Первой степени, которым Вы награждаетесь за заслуги, оказанные Отечеству во время войны 1914-1918 гг.»

Во время оккупации немцами Николаева в 1918 году Верман работал помощником портового коменданта капитана Латке. Основной его деятельностью был учет наиболее ценного оборудования для последующего вывоза его в Германию. В начале тридцатых годов яхтенная активность Вермана резко возросла. Участились выходы с минимальным экипажем, зато гость приезжал весьма любопытный — секретарь германского консульства в Одессе господин Ганн. По сведениям, полученным из одесского ГПУ, он являлся германским разведчиком. Эдакий шпионский образ с капсулой яда в лацкане пиджака.

Настала осень 1933 года. Непогодой яхтенные вояжи германских друзей были прекращены. Встречи продолжались в николаевской гостинице «Лондон». Одна из встреч закончилась арестом в момент передачи технической корабельной документации господину Ганну.

Статья в «Южной правде» заканчивается словами: «Александр Лунин при завершении дела предъявил Верману пожелтевший от времени лист о награждении крестом испросил: «Это награда за «Марию»?»— «Идиоты! — возмущенно произнес Верман. — Такое посылать по почте резиденту разведки».

Таким образом наш яхт-клуб приобщился к морским тайнам и немецким шпионам. Напрягает то, что все это произошло в 1933 году.

Далее о судьбе Анатолия Сергеевича Елкина. Летом 1975 года он скончался в кресле заместителя редактора журнала «Москва». В нагрудном кармане лежал билет на ближайший поезд в город Николаев. Он должен был принять участие в очередной подводной экспедиции клуба «Садко».

1927 год. Французская Ривьера, горячий асфальт, автомобильное колесо, длинный шарф. Смерть любимой женщины Сергея Есенина, роковой Айседоры Дункан. Весь мир потрясен. Далее, скорей всего, красивая яхт- клубовская легенда.

Москва. Спартакиада народов СССР. Среди гребчих выделялась своей красотой жена Ивана Дмитриевича Виценко Елизавета. Всех поражала ее огромная коса. Николаевская команда очень надеется на победу Лизы. Из записей Севастьянова: «В ответственной гонке коса расплелась и помешала победе». Я думаю, никакая спортивная победа так трогательно, только расплетенной косой, не передаст очарования и кокетства тех далеких яхт-клубовских девчонок.

Во времена моей юности легенды были другими. Яхт-клубовский открытый бассейн, старт пловчих. Стройные девичьи фигурки застыли на стартовых тумбочках. Старт, грациозный прыжок, и у претендентки на победу лопнула бретелька купальника. На раздумье времени нет, прошли те времена, когда были чемпионки в плавании на боку. Резкое движение, мешающий купальник сброшен, и, сверкая белоснежной попкой, вперед за победой. И вот он, триумф. Восторженный рев зрителей. В воду бросили халатик.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41