Подбор отдыха в Анапе всей семьей

Верфь на Ингуле

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

2 декабря 1942 года руководитель подпольной группы Г. А. Степанов по доносу попал в гестапо и оттуда уже не вернулся. Но подполье не было обезглавлено: на место Степанова встал Л. И. Гиржов. Диверсионная деятельность на заводе не только не прекратилась а продолжалась с новой силой. Подпольщики выводили из строя оборудование, пустили ко дну буксирный катер и землесос «Каляев», препятствовали отправке оборудования в Германию, поддерживали связь с военнопленными и некоторым из них помогли бежать. Под влиянием подпольщиков рабочие завода подсыпали песок в цистерны с маслом, подливали химикаты в краску, снимали со станков шестерни и другие части, превращая их в металлолом.

Начальник лаборатории завода И. И. Трасков и лаборант Н. М. Варфоломеев осенью 1941 года уничтожили ценные лабораторные материалы: 200 л ацетона, 100 л хромового ангидрида, 100 л глицерина, много соляной и азотной кислоты. В том же году И. И. Трасков и С. Д. Хоменко уничтожили документы со списками членов партии и актива изобретателей завода. Они же в декабре 1941 года разобрали рентген-аппарат для ремонта, который вовсе не требовался, и «ремонтировали» его до мая 1942 года.

По инициативе Л. И. Гиржова в 1943 году, выбраковав десять бочек масла, подпольщики на длительное время затормозили работу кислородного цеха, который производил кислород для немецкой авиации и других технических целей. Группа заводских подпольщиков — И> А. Чайкин, И. X. Ершов и другие во главе с Н. А. Малеванным с конца 1943 года и до прихода частей Красной Армии вывела из строя тринадцать токарных станков по металлу, три фрезерных станка, два сверлильных, строгальный, долбежный, штамповочный пресс усилием 40 т, двадцать электромоторов, вспомогательные двигатели.

В начале 1943 года корпусный и механический цехи завода получили большой заказ на изготовление автоматических выбрасывателей авиационных бомб. Некоторые детали этих устройств подвергались 100 % -му контролю на прочность. Начальник лаборатории И. И. Трасков вместе с лаборантом А. А. Ребезнюком, тоже участником заводской подпольной группы, так настроили пресс для механических испытаний, что он заведомо давал ложные показания. В связи с этим почти 70 % деталей, проходивших испытания, браковалось. Немец, наблюдавший в заводской лаборатории за ходом испытаний, так и не разгадал замыслов подпольщиков.

Настроение, моральный дух советских людей, волею судьбы попавших в оккупацию, во многом зависели от положения на фронтах, от успехов или поражений наших войск. Бои под Москвой, Сталинградом, на Курской дуге поднимали дух не только подпольщиков, но всех честных людей, оставшихся на временно оккупированной территории. Поэтому очень важным делом было распространение известий, передаваемых московским радио.

Рабочий завода В. Андреев имел дома самодельный приемник, был спрятан приемник в подвале дома и у И. В. Бельчева. Они регулярно слушали сообщения Совинформбюро и пересказывали их содержание надежным людям на заводе. Эти новости быстро распространялись среди заводчан, их семей. Таким образом, находясь на временно оккупированной территории, люди были в курсе событий, происходивших по другую сторону фронта. Они радовались успехам нашей армии, огорчались ее неудачам.

На территории завода, на правом берегу Ингула, в районе «Темвода» немцы создали лагерь для советских военнопленных. Лагерь располагался в 28 бараках, построенных до войны под общежития и квартиры для малосемейных рабочих. Дома обнесли огромным забором из колючей проволоки, территорию разбили на несколько зон: в одной зоне размещались русские военнопленные, в другой — украинцы, в третьей — пленные с Кавказа, в четвертой — из Средней Азии. Чтобы военнопленные не имели возможности общаться, между зонами тоже была натянута колючая проволока. Остались чудом уцелевшие свидетели того тяжелого времени. Один из них, С. И. Рубцов, находившийся в лагере с августа 1942 года вплоть до побега 5 ноября 1943 года, свидетельствует: «Над советскими военнопленными немцы издевались. Они делали все для того, чтобы истребить как можно больше людей; избивали, увечили и расстреливали без всякого повода. За время моего пребывания в лагере фашисты семь раз загоняли военнопленных, в том числе и больных, в нетопленую баню и заставляли мыться холодной водой. После такой «бани» многие заболевали и умирали. Оккупанты морили военнопленных голодом, избивали резиновыми дубинками, прикладами и нагайками. Часто применяли средневековые пытки — жгли каленым железом, под ногти загоняли иголки, выворачивали руки, подвешивая к потолку. Наказаниям фашисты подвергали  за малейшие проступки, а за попытку к бегству жестоких пыток никто не избегал».

Нельзя без волнения читать воспоминания бывшего узника лагеря, коммуниста А. П. Акопяна, которому посчастливилось остаться в живых. Андроник Погосович рассказывает, что, находясь в госпитале для военнопленных, он помог совершить побег трем летчикам. Фашисты заподозрили его в помощи бежавшим, и он вынужден был возвратиться в лагерь. Через несколько дней его и с ним еще 14 человек, тоже заподозренных в содействии побегу летчиков, поместили в крайний от реки барак.

«Там до позднего вечера нас терзали,— вспоминает Акопян,— Мне вырвали зубы. Вырывая по очереди каждый зуб, фашисты спрашивали, как я помогал бежать летчикам. А когда я терял сознание, эсесовцы окунали меня в холодную воду, а затем снова продолжали свое страшное дело. И так каждого на глазах у всех. В результате из 15 человек в живых осталось только трое, остальные погибли от пыток. Я не знаю, что меня спасло».

В самом лагере, с западной его стороны, возле каменной стены были вырыты большие и глубокие ямы. Возле этой стены немцы систематически расстреливали как военнопленных, так и мирных жителей города, которых привозили в лагерь на машинах. Здесь же и закапывали. На этой каменной стене и сейчас еще остались следы пуль.

Но несмотря на жестокий фашистский режим, в лагере действовало сопротивление, продолжалась борьба. Была организована подпольная группа, в которую входили узники лагеря В. Н. Лельчицкий, И. Г. Шапошников, Ю. М. Тарасов и другие. Им удалось наладить связь с подпольной группой коммунаровцев, которая систематически снабжала военнопленных продуктами, добывала для беглецов паспорта, одежду, налаживала связи с надежными людьми.

В рабочие дни несколько сотен военнопленных под конвоем приводили на завод. Они копали траншеи, переносили тяжести, убирали территорию. Худые от постоянного недоедания, оборванные, изможденные, они вызывали жалость у рабочих, особенно у сердобольных женщин. Люди отрывали от себя последние крохи, передавали несчастным пищу, старую обувь или одежду, а то и поддельный паспорт для побега.

В лагере военнопленных на территории завода им. 61 коммунара («Темвод»), как утверждает акт комиссии по расследованию злодеяний оккупантов на Николаевщине, погибло 30 699 советских военнопленных и мирных граждан.

Летне-осеннее наступление наших войск, разгром врага на Курской дуге, освобождение Донбасса, Харькова, других городов левобережной Украины поднимали дух людей в оккупированном Николаеве. У немцев, в том числе и у руководства «Северной верфи», успехи советских войск вызвали панику. Уже в октябре — ноябре 1943 года на заводе начались работы по эвакуации материальных ценностей. Со складов были вывезены трубы, цветной металл, резиновые изделия, инструментальная сталь, кабель, некоторое оборудование и инструмент. Были полностью эвакуированы на запад инструментальный цех, большая часть механического и механоремонтного. Был эвакуирован и лагерь военнопленных.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72