Верфь на Ингуле

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Все недостроенные корабли с акватории завода были уведены в черноморские порты, однако на стапелях в разной степени готовности находились корпуса четырех эсминцев: на первом стапеле — корпус крейсера с 15 % -й технической готовностью, а на недостроенном третьем стапеле — корпус тяжелого крейсера «Севастополь», техническая готовность которого не превышала 12 %. Еще остались притопленный плавучий док да несколько вспомогательных судов.

На заводских складах было оставлено много ценных материалов и оборудования: медь, баббит, алюминий, инструментальная сталь, трубы из стали и цветного металла, фибра, эбонит, электротехническое изделия. На складе металла числилось около 4 тыс. т судостроительной листовой и профильной стали. Все это дало возможность оккупантам в сравнительно короткие сроки, не завозя дополнительно материалов и оборудования, возобновить деятельность завода.

Ко второй половине 1942 года число работавших на заводе достигло 1235 человек, не считая 850 человек военнопленных, привлекавшихся для работы в цехах. Больше всего рабочих — 650 человек работало в объединенном корпусном цехе, 160—- в монтажном, 110 — в деревоотделочном, 160 — в механическом цехе. На стапелях были разобраны корпуса строившихся до войны эскадренных миноносцев и крейсера, изготавливались фермы и понтоны для мостов, был поднят и восстановлен плавучий док, восстановлен сухогруз «Херсон» грузоподъемностью 5 тыс т, достроен теплоход «Разин». Велись реконструкция и восстановление речных танкеров грузоподъемностью до 400 т, были отремонтированы баржи и 30 паровозов, изготавливались втулки и оси для подвод, выполнялись и другие работы. В конце 1943 года немцы приступили к постройке двух сухогрузных судов типа «Помпей», на которых была достигнута техническая готовность всего 2 и 5 % соответственно.

Около 15 % работавших на заводе были девушки и женщины, спасавшиеся этим от угона в Германию. Первоначально оплата труда для всех работавших была повременная, хозяева расплачивались оккупационными немецкими марками. Дневная оплата колебалась от 1,5 марок для среднего рабочего до 3,5—4 марок для инженера, начальника цеха, отдела. Такая система оплаты просуществовала до выпуска в мае 1942 года Украинским эммисионным банком в г. Ровно новых бумажных денежных знаков («карбованцев»). Появилась премиально-повременная оплата труда. Рабочие были разбиты на шесть групп, и их заработок колебался от 75 коп. до 2,5 руб. в час. Немцы (фольксдойчи) получали на 50 % больше, женщины на всех работах за равный труд с мужчинами получали на 25 % меньше. Позже была введена и сдельная система с частичной оплатой натурой — мылом, постным маслом, углем, водкой, каустиком. Существовала норма продуктового премирования: за каждый переработанный сверх нормы час рабочему полагалось 8 г постного масла.

Для производственной деятельности в основном использовали материалы, которые в августе 1941 года не успели вывезти на восток. Кабель, электротехнические изделия доставляли из Германии, уголь везли из Польши, станки и оборудование поступали частично из Германии, а частично с эшелонов, не успевших уйти на восток и оставшихся на оккупированной территории.

Производственная и трудовая дисциплина, несмотря на наличие в каждом цехе надзирателей, была на самом низком уровне. Рабочие, вместо работы по заданию, изготовляли зажигалки, латунные кольца, примусные иголки, грабли, лопаты, ручные мельницы для размола зерна. В городе было голодно, в магазинах продуктов фактически не было, люди жили за счет обмена вещей на продукты у крестьян. Тысячи горожан и в грязь, и в стужу пешком направлялись в дальние села за добычей. За грабли, зажигалки, примусные иголки и особенно за ручную мельницу можно было выменять зерно, муку и другие нужные продукты.

В конторах большая часть работающих в рабочее время играла в шашки, «забивали козла», читали книги, женщины занимались рукоделием, а во второй половине 1943 года процветала картежная игра. Можно считать, что производительность труда в течение рабочего дня не превышала 25 %. Бесцельное хождение, обмен новостями, изготовление кустарных изделий были обычным делом.

Но не все проходило спокойно и безнаказанно. За незначительные проступки на рабочих накладывался штраф, они лишались премии, а то и отсиживали в карцере от двух до пяти дней. Не обходилось и без побоев. За более крупные проступки дело передавалось в гестапо, откуда возвращались не все. Однако, когда осенью 1943 года наша армия подошла к Днепру, многие рабочие в знак солидарности по три-пять дней не выходили на работу. Но немецкая администрация уже боялась применять массовые репрессивные меры и ограничивалась тем, что не платила рабочим зарплату за дни невыхода на работу.

Работавшие на заводе помогали друг другу, не выдавали товарищей. Так, например, в заготовительном цехе, как и в других цехах, многие были вынуждены уходить в села на поиски продуктов питания. Табельщицей цеха в то время работала Ольга Иванова, скромная женщина, которая всегда знала, кто из рабочих и по какой причине не явился на работу. Рискуя многим, а подчас и жизнью, Ольга отмечала в табелях, что все работники присутствуют в цехе, спасая тем самым людей от голода и наказания. Таких, как Ольга Иванова, на заводе было много. Предателей же знали и обходили стороной.

Уже вскоре после начала деятельности завода при оккупантах на нем была создана подпольная организация. В целях конспирации она была немногочисленной, но давала о себе знать. Трудящиеся завода чувствовали, что подполье существует и действует. Поначалу подпольная группа всего из трех человек поставила перед собой задачу наладить нелегальные связи с надежными людьми, работавшими на заводе, и совместными усилиями устраивать диверсии, саботажи, проводить беседы о положении на фронтах, распространять листовки, а при случае попытаться установить связь с городским подпольным комитетом, который, по их предположению, должен действовать в Николаеве. Возглавил эту группу работник монтажного цеха коммунист Георгий Андреевич Степанов, первыми в нее вошли Федор Антонович Алфимов и Константин Миронович Лахновский.

В начале 1942 года в подпольную группу вступили другие передовые рабочие и инженеры: М. К. Мордасов, И. Г. Пульканов, А. М. Черно, И. Ф. Иванов, Ф. Г. Гаврилов, И. В. Бельчев, Г. П. Данаусов, С. В. Чернозуб, А. А. Ребезнюк. Подпольной группе удалось наладить связь с подпольной организацией «Николаевский центр», которая объединяла нелегальные группы города. Н. А. Малеванный, И. И. Трасков, А. И. Швырков, И. Г. Пульканов, К. М. Лахновский, будучи членами заводской подпольной группы, одновременно являлись членами подпольной организации «Николаевский центр».

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72