Верфь на Ингуле

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

От того, насколько точно были подогнаны и как надежно закреплены между собой детали корпуса, зависела не только водотечность корпуса, но и его прочность. А это, в свою очередь, определяло безопасность плавания судна и длительность срока его службы. Поэтому вопросы качественного подбора материалов и качественного выполнения работ ставились на первый план. Лес, шедший на постройку корпуса корабля, будь то дуб или сосна, должен был надлежащим образом быть высушен и выдержан, чтобы не гнить от постоянного воздействия влаги.

Однако как бы тщательно ни подгоняли детали наружной обшивки и палуб, водотечности корпуса корабля было не избежать. Чтобы ее исключить или довести до минимального значения, пазы и стыки конопатили пенькой, а затем заливали смолой. Лучшим материалом для проконопачивания считалась пенька, приготовленная из старых канатов (из-за ее прямослойности и равномерной пропитки). В некоторых случаях в пазы укладывали до 12 прядей пеньки. Конопатные работы выполняли только в сухую погоду вручную, что естественно для того времени. Главными инструментами конопатчиков были мушкели и различной формы конопатки.

Спуск корпусов деревянных судов на воду в принципе мало чем отличался от спуска судов с наклонных стапелей в 50-е годы нашего столетия. Строевые и спусковые кильблоки, клетки, подставы, деревянные полозья, носовые и кормовые копылья, распорные брусья, многочисленные канатные найтовы,   строевые и спусковые стрелы, пеньковые задержники — вот главные конструктивные элементы, как применявшиеся тогда, так используемые и сейчас при спуске.

Различались лишь спусковые дорожки. Для удобства постройки стапель представлял собой наклонную, без каких либо выступающих частей, деревянную площадку. Перед спуском корабля на воду под него подводили деревянные дорожки с рыбинами, которые крепили к основанию стапеля, совмещая со спусковыми дорожками, установленными в подводной части. И уже на них после насадки устанавливали спусковые полозья. В качестве насалки применяли животный жир и растительное масло.

Можно без преувеличения утверждать, что строительство деревянного корпуса и корабля в целом было делом очень сложным. При этом, как мы уже говорили, следует исходить из чрезвычайно низкого уровня судостроительной техники. Ведь топор, пила, кувалда, клин да сверло были главными орудиями производства судостроителей. Высшей степенью механизации считались шестеренчатый домкрат, винтовая струбцина, полиспаст, да обычный рычаг. Приходится только удивляться, как они, наши предки-корабелы в тех условиях умудрялись строить прекрасные корабли.

На постройке корабля рабочими основных специальностей были плотники и конопатчики, и чем их было больше и чем они были квалифицированнее, тем быстрее строились корабли. Однако уже в то время существовало разделение труда и требовалось много рабочих других специальностей — пильщиков, купорщиков, столяров, кузнецов, шлюпочников, парусников, фонарников, слесарей, маляров. Но на верфь принимали людей в лучшем случае с небольшими навыками в плотницком, столярном и кузнечном деле, а всему остальному рабочие обучались у опытных мастеровых, присланных с других верфей. Лишь много позже в Николаеве была образована специальная Портовая школа, где будущие корабелы получали нужную специальность.

По расчетам М. Л. Фалеева уже в первые годы существования верфи для работы на ней требовалось 3500 рабочих всех специальностей. Где же было взять такое огромное количество рабочих, пусть и неквалифицированных, в малообжитом крае? На десятки километров вокруг верфи не было населенных пунктов, а там, где они и были, малочисленное население занималось земледелием и идти на верфь строить корабли не спешило. Кто же они, эти первые кораблестроители вновь возведенной верфи, давшие жизнь замечательному потомству корабелов?

Чтобы набрать для работы на верфи столько рабочих, да еще в короткий срок, прибегали к нескольким способам. Один из них состоял в том, что в центральных губерниях России (Орловской, Курской, Воронежской, Ярославской) набирали крепостных крестьян, владевших плотничьим, кузнечным ремеслом, и определяли их в рекруты на двадцатипятилетнюю воинскую службу, выплачивая их хозяевам-помещикам установленную законом сумму. Рекрутов доставляли на сборные пункты, а уже оттуда вели к устью Ингула. Путь был длинный, кормили плохо, и многие в пути заболевали, отставали от своих товарищей, а то и умирали. Особенно тяжелым для переходов было зимнее время. Так, зимой 1789 года из Харькова в Николаев вышла сборная партия рекрутов в составе 1970 человек, а к работе на верфи после изнурительного перехода приступило только 1320 человек. В следующем году из Костромской и Ярославской губерний на верфь было отправлено 2263 рекрута. Трудный поход продолжался несколько месяцев, и только 1147 человек выдержали его и приступили к работе. Остальные тяжело заболели, ослабли в пути и были помещены в госпиталь.

Прибывшие в Николаев рекруты после непродолжительного отдыха распределялись между мастерами по работам или на обучение. Казенного жилья в городе тогда еще не было, и прибывших на работу поселяли в землянках или камышовых шалашах, строившихся рядом с верфью. В 1790 году в Николаеве уже были 61 землянка и 50 шалашей, в которых проживало по 15 и более человек. Трудно было семейным рекрутам, жен которых вместе с детьми пригоняли в Николаев этапным порядком через некоторое время после мужей. Они сами рыли для себя землянки или строили шалаши. В 1792 году в городе начали появляться первые казармы для адмиралтейских мастеровых, а еще позже — глинобитные дома с камышовыми крышами для семейных жителей.

Все адмиралтейские мастеровые из числа рекрутов подчинялись военно-морскому уставу. Одновременно с работой на верфи они несли строевую службу, ходили в караулы, обходы, назначались дневальными. На них же лежало исполнение экзекуций —- в порядке наказания бить шпицрутенами своих же товарищей по службе и работе. Чтобы не отрывать мастеровых от работы, эту «церемонию», как правило, назначали на воскресные или предпраздничные дни. Продолжительность рабочего дня рекрутам устанавливалась от 9 до 16 часов в зависимости от продолжительности светового дня, свободных дней они не имели. Даже в воскресенья и праздники, когда верфь стояла, офицеры стремились занять мастеровых из рекрутов строевыми занятиями или другими воинскими делами. Лишь в 1802 году, когда прошло более десяти лет с образования верфи, было принято решение о запрещении наружных работ во время больших морозов, вьюг и ненастья, а также работ в выходные и праздничные дни. При этом оговаривалось, что если мастеровые за отдельную плату пожелают работать в Адмиралтействе в выходные дни, то тому не препятствовать.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72