Скифский рассказ Геродота в отечественной историографии

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85

Такие произведения появились несколько позже, причем и прямой связи с преобразованиями петровского времени, существенно затронувшими и область исторической науки. Известного рода сдвиг в отношении к древней истории, а следовательно, и к Геродоту и другим античным авторам с достаточной четкостью наметился уже и «Записке о славянах» Г. В. Лейбница, полученной не посредственно из его рук русским посланником в Вене бароном Урбихом. Оживленная переписка с этим прославленным философом и крупнейшим ученым своего времени, как известно, навязалась по инициативе самого Петра І, проявлявшего большой интерес к истории и литературе античного мира. Конкретно и переписке с Лейбницем Петра интересовала проблема происхождении славян, которой он придавал большое значение. У Лейбница на этот счет сложилось совершенно определенное мнение.

В работе «Brevis disignatio meditatioum de originbus gentium ductis potissimum ex indicio linguaru», вышедшей в издании Берлинской Академии наук в 1710 г., Лейбницем было высказано предположение о генетической связи между древними сарматами и славянами. Еще до этого, в 1708 г., в письме к Урбиху он писал: «Под сарматами я разумею все славянские племена, которых древние называли сарматами, прежде чем стало известным название славян или славов». Видимо, отдавая себе отчет, что это высказывание является пока лишь гипотезой, Лейбниц в «Записке о славянах», где он развивал ту же мысль, предложил для разрешения проблемы происхождения славянских народов обратиться к античным писателям, и в первую очередь, конечно, к Геродоту как автору наиболее древнего и наиболее обстоятельного этнографического описания современного ему Причерноморья. Известно, что Лейбниц предполагал принять непосредственное участие в этой работе, но смерть помешала его намерениям.

Однако проблема происхождения славян, разрешение которой мыслилось путем использования данных античной традиции, уже будучи поставленной, продолжала существовать. За разработку ее в плане конкретных научных исследований взялся Готлиб Зигфрид Байер, приглашенный в 1725 г. русским правительством в только что основанную Петербургскую Академию наук. Нельзя не отметить, что Байер как нельзя лучше был подготовлен к исследовательской работе над такого рода темами. Овладев в совершенстве греческим и латинским языками еще в Кенигсбергском университете, он продолжил свое образование в Берлине, Галле и Лейпциге, занимаясь классической филологией и античной историей у виднейших ученых того времени. Одновременно он заинтересовался литературой и историей Востока и в этой связи изучил еврейский и даже китайский языки. В 1715 г. он защитил диссертацию, в 1717 г. получил в Лейпцигском университете ученую степень магистра. К этому времени он стал признанным специалистом в области классической филологии и античной истории, а также в области ориенталистики и археологии. Его работы печатались в таком широко известном и авторитетном органе, как лейпцигский журнал «Асtа eruditorum».

В Петербург он приехал в 1726 г. уже вполне сложившимся ученым, располагавшим огромной эрудицией, способным к скрупулезному анализу источников. Для исследовательских приемов Байера были характерны точность научных доказательств и строгость научной критики. Хотя с современной точки зрения некоторые его лингвистические и исторические наблюдения, сопоставления и выводы представляются наивными, но для своего времени он был полноценным представителем только еще зарождавшегося в Европе критического передового направления.

На протяжении 12 лет своей работы в Петербургской Академии наук (до самой своей кончины, последовавшей в 1738 г.) Байер сделал чрезвычайно много: опубликовал большое число научных статей самого разнообразного содержания (они печатались в издаваемых па латинском языке «Комментариях»); написал несколько работ, изданных в «Записках» Академии наук.

В число этих работ вошли и семь статей, посвященных древним обитателям нашей страны: скифам, киммерийцам, гипербореям. Все они были опубликованы в период с 1726 по 1739 г. в «Комментариях Академии наук» и только две в дальнейшем переведены с латинского на русский язык. Это были первые в России подлинно научные исследования по северочерноморской тематике, и Геродот и них занимал подобающее ему место.

Первой из работ, в которых Байер занимался скифской проблемой и тщательным анализом свидетельств, содержащихся в «Скифском рассказе» Геродота, и была статья «De origine et priscis sedibus Scytharum». В ней Байер попытался внести ясность в вопросы происхождения, расселения северочерноморских племен в античное время и историю их взаимоотношений с прибрежными городами греков. Из нескольких приводимых Геродотом версий о происхождении скифов (IV, 5—13) Байер останавливается на той, которой сам Геродот более всего доверяет: Εστι δέ και άλλος λόγος εχων ώδε, τω μάλιστα λεγομένω αυτός πρόσκειμαι (IV, 11, 1).

Согласно этой версии, скифы пришли в Европу из Азии, будучи вытесненными оттуда массагетами. Основываясь на ней, Байер пришел к выводу, что скифов нельзя связывать со славянами, которых он сам представлял как автохтонов. Потомками скифов, по его мнению, были финны, ливы, эсты. Хотя с точки зрения современных научных представлений этот последний вывод Байера выглядит весьма произвольным и звучит неубедительно, его исследования для своего времени были образцом критического подхода к источникам. Однако эта статья Байера не оказала сколько-нибудь существенного влияния на дальнейшее изучение Геродотовой Скифии. Вторая же его работа — «De Scythiae situ, quails fuit sub aetatem Herodoti», целиком основанная на геродотовых свидетельствах, по праву должна быть признана первым серьезным исследованием Скифского рассказа Геродота.

Прежде всего, Байер дал высокую оценку IV книге Геродота, благодаря которой наука получила описание Скифии в геродотову эпоху. Значительное внимание Байер уделил рекам Скифии, положив в основу данные Геродота и добавив сведения, которые встречаются у других древних авторов. Правда, Байера следует упрекнуть в излишней смелости при идентификации трудно определяемых по описанию Геродота рек (так, например, он искал реку Пантикап в бассейне р. Самары, а в геродотовом Араксе видел исключительно Волгу). Однако при локализации племен, упоминаемых Геродотом, Байер широко использовал существовавшие в его время карты, и поэтому его построения представляются более точными, нежели Целлария, который еще в самом начале XVIII столетия выпустил первый серьезный труд, посвященный свидетельствам Геродота о Скифии и прилегающих к ней странах. Несомненно, Байер хорошо знал труд Целлария и в своих исследованиях опирался на его выводы. Предложенная Байером схема размещения скифских и нескифских племен представляла собой первую научно обоснованную попытку прикрепить данные Геродота о реках, территории и племенах Скифии к реальной карте Восточной Европы. С выводами Байера вынуждены были считаться авторы всех последующих работ о геродотовой Скифии и соседствующих с ней странах, иногда принимавшие его соображения в целом, иногда отвергавшие его в ряде случаев произвольные или недостаточно аргументированные построения.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85