Скифский рассказ Геродота в отечественной историографии

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85

СКИФСКИЙ РАССКАЗ ГЕРОДОТА В РУССКОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКЕ

Глава 1

СКИФСКИЙ РАССКАЗ ГЕРОДОТА В ИСТОРИОГРАФИИ XVIII И НАЧАЛА XIX в.

Имя Геродота встречается в литературной традиции Древней и Московской Руси несравненно реже, нежели имена других античных авторов. В этом отношении весьма показательно, что первый перевод труда Иосифа Флавия «История Иудейской войны» был сделан с греческого в XV в.,1 тогда как Геродот впервые был переведен на русский язык (и то не с греческого подлинника, а с немецкого перевода) Андреем Нартовым в 1763— 1764 гг. Первый же перевод четвертой книги Геродота с древнегреческого языка (а не всего его труда), сделанный А. Огинским, вышел в свет только в 1819 г. Объяснение этому на первый взгляд странному отношению к «отцу истории», чей труд тесно связан с древнейшим периодом существования нашей страны, Д. С. Лихачев находит в характере исторического пути развития русской литературы X—XV вв. По его мнению, в средние века все искусства, в том числе и литература, носили прикладной характер. С этими соображениями совпадают и наблюдения И. Хойзинга — автора монографии, посвященной истории западноевропейской литературы в средние века.

С этой точки зрения Геродот как автор классического примени расцвета полисной государственности не мог выдержать соперничества с другими античными писателями и более раннего и более позднего периода; он не мог подобно Гомеру импонировать вкусам людей Древней Руси, воспитанным на фольклорных традициях дописьменного периода; не мог найти себе, разумеется, применения и при отправлении богослужебных потребностей христианской церкви и, кроме того, совершенно не соответствовал политическим настроениям и устремлениям того времени.

По мере того как расширялись знания русских людей об античном мире, русские авторы XVI—XVII вв. все чаще начинали обращаться к произведениям античных философов и историков, используя античное наследие и современной им политической публицистике. Среди прочих историков древности все большее внимание стал привлекать Геродот, у которого русские авторы искали сведений о древнейших временах отечественной истории. Для этого периода характерно произведение московского стольника Андрея Лызлова, написанное в 1692 г. Судьба этого сочинения сложилась не совсем обычно. В течение многих десятилетий оно существовало лишь в рукописных списках (в настоящее время насчитывается 26 списков этого труда). Только в 1776 г. «Скифская история» А. Лызлова в неполном виде была издана известным общественным деятелем и писателем Н. И. Новиковым. В 1787 г. Новиков повторил это издание, опубликовав сочинение Лызлова уже целиком.

У Н. И. Новикова были все основания так поступить. Широтой охвата темы и количеством использованных при ее разработке источников труд Лызлова выгодно отличался от других трудов исторического содержания, появлявшихся до него в России. Поставив своей целью описание истории борьбы и взаимоотношений России и ее западных соседей с татарами и турками, автор «Скифской истории» использовал весьма широкий круг первоисточников, а также отечественную и зарубежную литературу. Ему были хорошо известны летописи — Никоновская, Львовская, так называемый «Засекин Летописец» (не дошедший до нашего времени) и др. Использовал он и Степенную книгу, пользовался хронографами разных редакций, Синопсисом и многочисленными повестями («Повесть о турках», «Повесть о Махмете», «Повесть о Царьграде» из хронографической редакции Нестора- Искандера, «Повесть о взятии Казани»), большей частью заимствованными им из летописной традиции.

Не менее хорошо был осведомлен А. Лызлов и в западной историографии. Ему были известны также труды польских и литовских хронистов XV—XVI вв. — «История Польши» Я. Длугоша, «Хроника всего мира» М. Вельского, «Трактат о двух Сарматиях» М. Мехевского, «Хроника польской, литовской, жмудской и всея Руси» М. Стрийковского, «История Сарматии Европейской», составленная итальянцем А. Гваньини, служившим при дворе Стефана Батория. В «Скифской истории» встречаются также ссылки на труды, написанные на латинском языке, например И. Ботера и Ц. Барония, и сочинения приезжавших в Россию иностранцев — Герберштейна и др. Лызлов не пользовался услугами переводчиков, а нужные ему фрагменты переводил сам с польского, латинского и валашского языков, сочинение же С. Старовольского «Двор цесаря турецкого», изданное в 1649 г. в Кракове на польском языке, он перевел полностью.

Своему знакомству с античной традицией Лызлов был обязан главным образом западным историкам. В этом отношении весьма показательно, что, ссылаясь на свидетельства античных авторов, он сплошь и рядом приводит здесь же имена писателей своего времени, из произведений которых эти ссылки были заимствованы. Так, например, давая ссылку на Диодора Сицилийского, он тут же упоминает «Хронику» М. Стрийковского, откуда эта пылка, очевидно, и была взята. Помимо Диодора, в «Скифской истории» упоминаются и пересказываются свидетельства Геродота Юстина, Курция Руфа. Этот последний был для Лызлова, по-видимому, непосредственным источником, поскольку в его труде встречаются прямые» ссылки на Курция Руфа. Чтобы оживить изложение, .Лызлов иногда использовал и античных поэтов (Гомера, Вергилия, Овидия).

Античные авторы были необходимы Лызлову для совершенно определенной цели: обоснования его тезиса о происхождении татар и турок от древних скифов. Сформулировав это положение в начальной части «Скифской истории», в особом небольшом разделе, озаглавленном «О названии Скифии и границ ея, и о народах скифских, названных монгаилах и прочих; и о амазонах, мужественных женах их; и киих татар суть сии татарове, иже в Европу приидоша», Лызлов больше к этому вопросу не возвращался. Все последующее содержание его труда целиком и полностью было посвящено подробному (с цитатами и пересказами из используемых Лызловым источников) изложению истории взаимоотношений европейских народов, в первую очередь, конечно, народа русского, с татарами и турками, начиная с появления их на исторической арене и по XVII век включительно. Название «Скифская история», таким образом, оказалось весьма условным. Эта история не была бы «скифской», пели бы ее автор не считал татар и турок потомками скифов. При таких обстоятельствах вряд ли существуют основания называть труд А. Лызлова «первым известным нам сочинением о скифах в отечественной литературе», как это делает С. А. Семенов-Зусер.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85