Происхождение скифов

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61

В свете сказанного ранее разногласия между сторонниками двух концепций выглядят не столь уж непреодолимыми. В принципе, их можно свести к двум моментам:

1) к различной оценке удельного веса местных и пришлых компонентов в составе скифского этноса;

2) к различному определению территории, послужившей исходной точкой в движении мигрантов с востока. Так, Б. Н. Граков считал, что это движение происходило в рамках территории, занятой срубными племенами, и связывал миграцию «скифов-царских» со второй волной срубных племен Поволжья, перемещавшихся на запад [Граков, 1971, С. 26]. В свою очередь, А. И. Тереножкин писал, что истоки миграции собственно скифских племен необходимо искать в глубинных районах Азии, где, по его мнению, еще задолго до VII в. до н. э. происходило формирование ряда элементов скифской культуры — оружия, снаряжения коня, некоторых схем и образов звериного стиля [Тереножкин, 1976].

Совершенно очевидно, что признание гетерогенного характера скифского этноса отодвигает эти разногласия на второй план, открывая реальные возможности исследования путей его сложения, в том числе и разрешения спорных вопросов. Вместе с тем, анализируя скифоведческую литературу, нам придется отметить, что зачастую происходит обратное. Конструктивное понимание проблемы происхождения скифов как определенного исторически сложившегося этноса проявляется главным образом при изучении конкретного материала. Обращаясь к исторической интерпретации последнего, ряд специалистов направляют основные усилия на то, чтобы увязать полученные данные с той или иной из поддерживаемых ими концепций происхождения скифов, прибегая иногда к чисто логическим схемам и допущениям.

Достаточно рельефно суть такого подхода проявилась в монографии Д. С. Раевского, посвященной реконструкции скифской религиозно-мифологической системы [Раевский, 1977]. Обращаясь к содержащимся в труде Геродота данным о происхождении скифов (предание о приходе скифов из-за Аракса, сведения о существовании некой «древнейшей Скифии» и др.), Д. С. Раевский приходит к выводу, «что население Скифии сложилось из двух основных компонентов— «собственно скифского», пришедшего из-за Аракса (скифы-царские и, возможно, некоторые из подчиненных им племен) и «доскифского», обитавшего здесь ранее». «Толкование скифского этноса как сложившегося из двух основных компонентов,— отмечает Д. С. Раевский далее,— хорошо согласуется с выявленным выше существованием в Скифии двух мифологических традиций о сакральном испытании и о сложении сословно-кастовой структуры и двух терминологических систем для обозначения элементов этой структуры. Одна из традиций должна быть, следовательно, признана принадлежащей передвинувшимся с востока скифам царским, а другая — ранее обитавшим здесь скифским племенам, resр. киммерийцам» [Раевский, 1977, С. 136—137].

Развивая этот перспективный вывод, Д. С. Раевский стремится, прежде всего ,согласовать его «с той трактовкой археологического аспекта проблемы происхождения скифов, которая была в свое время обоснована Б. Н. Граковым. Продвижение в Северное Причерноморье «собственно скифов», нашедшее отражение в рассказе Геродота, он (Б. Н. Граков.— B. М.) трактовал как проникновение сюда из Поволжья новой волны племен — потомков носителей срубной культуры, первые группы которых переселились на эту территорию значительно раньше» [Раевский, 1977, C. 139—140]. Учитывая, что в настоящее время восточная граница распространения срубной культуры прослеживается довольно далеко от Поволжья, Д. С. Раевский предлагает несколько модернизировать в свете современного состояния науки гипотезу Б. Н. Гракова, поставив вопрос «о допустимости некоторой модификации гипотезы Б. Н. Гракова о кочевых скифах как о второй волне потомков носителей срубной культуры, продвинувшейся в Северное Причерноморье: может быть, в них следует видеть переселенцев не непосредственно из Поволжья, а этнически и культурно близкие к ним группы, ранее проникавшие в западные области Средней Азии, в частности в Арало-Каспийское междуречье, и уже оттуда двинувшиеся на территорию Европейской Скифии» [Раевский, 1977, С. 144]. Цель этой операции очевидна. «Такое толкование позволило бы сохранить практически всю аргументацию Б. Н. Гракова в защиту понимания миграции скифов из Азии как одной из волн переселения потомков срубных племен и в то же время пролило бы свет на этнокультурную близость скифов и саков. К тому же это толкование лучше согласуется с данными Геродота о движении скифов в Европу под давлением массагетов или исседонов» [Раевский, 1977, С. 144, 145].

Совершенно очевидно, что после такой «модификации» концепция Б. Н. Гракова теряет первоначальное содержание . В свете изложенного несколько поспешным представляется вывод П. С. Раевского, что в отличие от концепции А. И. Тереножкина, которая «вступает в противоречие с целым рядом исторических фактов и явлений», гипотеза Б. Н. Гракова о происхождении скифов представляется «наиболее логичной» [Раевский, 1977, С. 142].

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61