Происхождение скифов

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61

Эти выводы подвергла сомнению М. С. Пирцхалава, которая считает, что древнейшие находки образцов скифской материальной культуры на территории Закавказья относятся к более позднему времени, чем первое упоминание скифов в переднеазиатских письменных источниках, датируемых, как известно, 70-ми годами VII в. до н. э. По ее мнению, считать переднеазиатские походы скифов тем фактом, который обусловил распространение вещей скифского типа к югу от Главного Кавказского хребта, нет оснований [Пирцхалава, 1975].

В связи с этим на первый план выдвинулась задача надежно датировать элементы скифской культуры в Закавказье. Она была успешно решена в монографии М. Н. Погребовой [1984], которая обратила внимание, что формы выявленных в Закавказье предметов вооружения и узды скифского типа (акинаки с брусковидными навершиями и бабочковидными перекрестиями, стремячковидные удила, втульчатые двухлопастные стрелы) несомненно обладают признаками глубокой архаичности. Кроме того, их ранняя дата подтверждается найденными с ними в одних комплексах местными вещами, в частности урартскими. Все это позволило М. Н. Погребовой заключить, что «вещи скифского происхождения должны были появиться в Закавказье не позже конца VII в до н. э.» [1984, С. 37].

На наш взгляд, этот вывод слишком осторожен, а названная дата — конец VII в. до н. э.— явно завышена, о чем свидетельствует выявленная на территории Передней Азии и Закавказья (в Тарсусе, Джераре, Тли, Самтавро и др.) группа наиболее ранних скифских наконечников стрел — двухлопастных удлиненно-ромбических типа Енджи [Іллінська, 1973, рис. 41, 42]. Учитывая их датировку — начало — середина VII в. до н. э., можно смело утверждать, что первое появление вещей скифского типа на территории Закавказья вполне соответствует по времени началу скифских походов.

Здесь необходимо сделать небольшое отступление. Б. А. Шрамко отмечал, что нельзя выделять археологическую культуру на основе лишь нескольких отрывочно взятых признаков или по этим признакам определять этническую принадлежность населения, оставившего те или иные памятники. Далее, он, ссылаясь на статьи В. А. Ильинской и автора настоящей работы, писал: «Между тем именно такое положение сложилось в скифологии, где очень часто считают возможным определять скифскую принадлежность памятников лишь по наличию «скифской триады» или даже по одному из элементов этой триады, например по наконечникам стрел. Это ведет к тому, что со скифами связываются совершенно разнородные погребальные комплексы на разных территориях, в которых встречаются двухлопастные с ромбической головкой втульчатые наконечники стрел (типа Енджи или раннежаботинские), хотя остальной материал позволяет считать их киммерийскими новочеркасского типа… Очень странно выглядят попытки видеть в распространении раннежаботинских стрел скифское влияние и делать вывод об освоении скифами в начале VII в. до и. э. Северного Причерноморья и Северного Кавказа при отсутствии в это время чисто скифских погребальных комплексов» [НАА,—1980.—№ 6,—С. 93—94].

С первым положением Б. А. Шрамко спорить не приходится — выделять археологическую культуру или определять этническую принадлежность конкретных памятников на основании отдельных фактов, тем более на основании такого искусственно созданного, что справедливо отмечала В. А. Ильинская [НАА.—1980.—№ 5.— С. 121—122], «культурообразующего признака», как «скифская триада», конечно, не стоит.

Однако второе его положение вызывает недоумение, поскольку ни В. А. Ильинская, ни автор настоящей монографии никаких попыток толковать этническую принадлежность конкретных памятников, содержащих в составе инвентаря енджинские наконечники стрел (например, погребение у Енджи и Белоградце), естественно, не делали. Они лишь писали, что появление на территории Северного Кавказа и Северного Причерноморья таких наконечников, не имеющих прототипов в позднейшей предскифской культуре новочеркасского типа и генетически связанных с восточными районами Евразии, археологически отражает проникновение в указанные районы новой волны кочевников с востока, или, как мы условились называть их выше, протоскифов [Іллінська, 1973, С. 26; Мурзін, 1978, С. 23—24; 1984, С. 92—93]. Надежным индикатором являются они и в археологических памятниках Закавказья и Передней Азии, где в контексте соответствующих письменных свидетельств о скифских походах через Кавказ такие наконечники стрел выделяют немногочисленную, но чрезвычайно важную группу памятников, отражающих первые контакты аборигенов и древнейших скифов.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61