Происхождение скифов

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61

Известно, что одно из ярких его проявлений — противопоставление в сознании индивидуумов, составлявших определенный этнос, себя окружающим по принципу «мы — они», «свои — чужие». Пример тому цитата, вынесенная в заголовок настоящего раздела. Этот принцип нашел отражение и в других содержащихся в сочинении Геродота данных о народах, населявших соседние со Скифией области, в основе которых опять же лежали сведения, полученные им от скифов: андрофаги — «одежду носят похожую на скифскую, язык же у них свой собственный»; меланхлены — носят черную одежду, нравы у них скифские; савроматы — языком «пользуются скифским, но говорят на нем издавна с ошибками» [IV, 106, 107, 117].

Как еще одно проявление этнического самосознания скифов в эпоху Геродота могут рассматриваться уже упоминавшиеся выше скифские этногенетические легенды. Особенно интересны две первые [Геродот, IV, 5—7, 8—10], из которых вырисовывается легендарное генеалогическое древо, объединяющее различные племена, происходившие, по представлениям скифов, от одного героя-эпонима и связанные кровным родством. В первом случае это паралаты, катиары и траспии, ведущие происхождение от легендарных сыновей первочеловека Таргитая—Липоксая, Арпоксая и Колоксая, во втором — скифы, гелоны и агафирсы, происходившие от трех сыновей Геракла и змееногой богини. Давно замечено [см., напр.: Лашук, 1967, С. 26; Давыдов, 1969, С. 6—7; Генинг, 1970, С. 97], что подобные генеалогические легенды чаще всего отражают не действительное кровное родство, а процесс формирования из различных по происхождению контингентов населения нового гетерогенного этноса, являясь идеологическим обоснованием реально возникшего социально-экономического и этнического единства. В особенности вышесказанное относится к кочевым народам, поскольку «идеологически осознание единства в условиях подвижной жизни вообще возможно лишь на основе признания общности происхождения и родства, обычно легендарного» [Марков, 1976, С. 69].

Отрывочные данные, почерпнутые из труда Геродота, не двусмысленно свидетельствуют, что на территории Скифии в V в. до н. э. объединительные этногенетические процессы протекали достаточно активно. Однако для того чтобы определить, насколько эти процессы были близки к своему завершению, необходимо искать другие критерии.

К числу произвольных признаков этноса, возникающих в результате его оформления, относится также общий язык и единый культурно-бытовой уклад. Данные о языке скифов крайне скудны. Дошедшие до нас имена скифских царей, названия рек, топонимы и прочие подобные сведения позволяют лишь утверждать, что он принадлежал к числу иранских — хотя в недавних, уже упоминавшихся выше работах О. Н. Трубачева и этот вывод в определенной степени подвергается сомнению. Впрочем, если исходить из того, что местное предскифское население (киммерийцы) и продвинувшиеся сюда с востока в VII в. до и. э. группы кочевников (протоскифы) были родственны по языку и, следовательно, приход последних не означал коренной смены языка у обитателей северокавказских и северопричерноморских степей [Абаев, 1965, С. 122], то, значит, располагай мы и более обширными сведениями о характере и развитии скифского языка, это мало бы что дало для понимания этногенеза скифов.

Иное дело такой признак, как культурно-бытовой уклад. На одной территории, как отмечал Н. Н. Чебоксаров, могут обитать разные народы, имеющие одну экономическую базу и говорящие на одном языке. Однако «нет и не может быть двух народов с совершенно одинаковой культурой» [Чебоксаров, 1967, С. 99]. С этим выводом согласуется и мнение Ю. В. Бромлея, согласно которому «среди свойств, присущих людям, для этнического размежевания, как правило, особенно существенное значение имеют характерные черты культуры в самом широком смысле этого слова. Именно в сфере трактуемой таким образом культуры обычно и сосредоточены все основные отличительные особенности народов-этносов» [1983, С. 54]. Однако выделить отдельные этнодифференцирующие признаки весьма непросто, а общий для всех случаев признак отсутствует [там же, С. 55—56]. О многообразии возможных вариантов можно судить хотя бы по тому факту, что для древних китайцев одним из основных признаков такого рода была манера запахивать халат [Крюков, Сафронов, Чебоксаров, 1978, С. 285].

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61