Происхождение скифов

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61

Около 20 лет тому назад С. П. Толстое отмечал, что осмысление огромного накопленного в Средней Азии и Сибири археологического материала настоятельно требует привлечения специалистов по европейской скифологии [1963, С. 45]. К сожалению, из-за значительных несоответствий двух хронологических систем, изучение древностей скифского и предскифского времени в западных и восточных районах Евразии до сих пор проходит двумя параллельными и почти не соприкасающимися потоками.

Но вернемся к нашей теме. Итак, археологически фиксируется проникновение на территорию юга европейской части СССР в начале раннего железного века двух последовательных волн носителей протоскифской культуры из восточных районов Евразии.

В результате в X в. до н. э. в Северном Причерноморье появляются чуждые местной линии развития формы кинжалов, наконечников стрел, удил, паслиев, а также антропоморфные изваяния, непосредственно связанные с оленными камнями Южной Сибири и Центральной Азии.

Последнее, по справедливому замечанию Н. Л. Членовой, окончательно убеждает, что речь должна идти «не о торговых связях (каменные изваяния слишком тяжелы и громоздки, чтобы ими торговать, да и вряд ли такой «товар» нашел бы спрос в совершенно чужой среде), а именно о передвижениях населения» [Членова, 1975, С. 88].

Проявившись наиболее ярко в X—IX вв. до н. э., импульс восточного влияния в Северном Причерноморье постепенно затухает, если не считать выработки новочеркасских форм цельножелезных кинжалов и каменных антропоморфных изваяний на основе эволюции привнесенных элементов [Тереножкин, 1975а; 1978]. Группы населения, составлявшие первую волну протоскифских племен, по-видимому, растворились в местной киммерийской среде. Может быть, лишь как память об этих событиях сохранилось до времен Геродота предание о «древней Скифии». Действительно, рассказывая о приходе скифов из-за Аракса и вытеснении ими из степей Северного Причерноморья обитавших там киммерийцев [Геродот, IV, 11], Геродот в то же время упоминает о наличии в Северном Причерноморье некой исконной, древней Скифии [IV, 99], сообщает о неких «коренных» скифах [IV, 81], численность которых вызывала споры у его информаторов: «…слышал об их числе различные сообщения: что их и очень много и что скифов как таковых мало»  . Отметим, что упомянутая «исконная Скифия» локализуется обычно в Северном Причерноморье, т. е. именно там, где, по наблюдениям А. М. Лескова, имеет место наибольшая концентрация памятников черногоровского типа, в отличие от памятников новочеркасских, основная масса которых размещается восточнее — на территории Северного Кавказа [Лесков, 1981, С. 87].

Возникновение на территории Северного Кавказа и Северного Причерноморья скифского объединения было результатом появления здесь второй волны носителей протоскифской культуры, принесших с собой целый комплекс элементов материальной культуры (наконечники стрел, акинаки, антропоморфные извания, навершия, стремячковидные удила и трехдырчатые псалии, круглые зеркала с петлей на обороте, каменные блюда), сложившийся на востоке Евразии к VII в. до н. э.

Как мы уже неоднократно отмечали ранее [Мурзін, 1978, С. 23—24; 1984, С. 92—93], вслед за В. А. Ильинской [Іллінська, 1973] и А. И. Тереножкиным [Тереножкин, 1976, С. 126—128], начальное проникновение второй волны протоскифов на указанную территорию фиксируется прежде всего по находкам наиболее архаических — удлиненно ромбических, бронзовых двухлопастных — наконечников стрел скифского типа (так называемых енджинских) и погребальных комплексов, в составе инвентаря которых обнаружены вещи, свойственные как новочеркасской, так и скифской культуре. Эти комплексы археологически отражают факт встречи местного доскифского населения и пришельцев с востока. К числу этих комплексов относятся прежде всего погребения у Енджи и Белоградца в Болгарии [Тереножкин, 1976, рис. 9,5; 16, 3—5], погребение № 39 меотского могильника у хут. Кубанского [Анфимов, 1975, С. 36 и сл.], погребение у Лермонтовского разъезда [Иессен, 1954, С. 122—123] и захоронение 1921 г. Каменномостского могильника [Иессен, 1941, С. 20] в Пятигорье, а также, вероятно, комплекс из ст. Махошевской [Иессен, 1953, С. 63] в Прикубанье (рис. 8—10). Суммарно мы их датировали первой половиной—серединой VII в. до н. э.

Сравнительно недавно часть этих комплексов, а именно комплексы, открытые в Прикубанье и Предкавказье, стали объектом тщательного хронологического анализа, предпринятого в нескольких статьях В. Б. Виноградова и С. Л. Дударева [Виноградов, Дударев, 1983; 1983 а]. Им удалось убедительно датировать каждый, в результате чего хронологический диапазон этой группы комплексов был несколько расширен, охватив также вторую половину VII в. до н. э. В принципе, такой вывод ничего не меняет — трудно представить, что появление на указанной территории новых, привнесенных с востока культурных элементов сразу же повлекло за собой исчезновение вещей, характерных для предшествующего киммерийского периода.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61