Происхождение скифов

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61

Еще раз подчеркнем, что эта последовательность — новочеркасские памятники более поздние, чем черногоровские, — справедлива для новочеркасского комплекса в его завершенном виде, как он описан выше. Четкое хронологическое отделение новочеркасского комплекса от черногоровского, существующее сейчас, почти не оставляет места для культурных элементов, которые могли бы послужить основой для его формирования и которые, естественно, должны были предшествовать времени существования развитой культуры типа Новочеркасского клада. Это дает возможность предположить, что в дальнейшем, в результате разработки более дробной хронологической схемы, некоторые памятники новочеркасского типа будут синхронизированы с появлением в Восточной Европе карасукских кинжалов, стремячковидных удил и прочих восточных элементов или даже отнесены к более раннему времени [подробнее см.: Клочко, Мурзин, 1987 б]. Не исключил этого и А. И. Тереножкин [Тереножкин, 1976, С. 201]. Иначе говоря, в настоящее время не вызывает сомнения, что непосредственно скифской культуре предшествовала новочеркасская, но вопрос об исходной точке ее формирования (несомненно, местном, о чем свидетельствует практически полное отсутствие вещей новочеркасского типа в восточных районах евразийской степи) остается открытым. Однако А. И. Тереножкин, неоднократно подчеркивая хронологическое различие черногоровских и новочеркасских памятников, гораздо меньше внимания уделял их культурному своеобразию.

 image013 image015

С нашей точки зрения в характеристике черногоровского комплекса  наиболее важными являются его культурные особенности, выраженные в близости ряда элементов комплекса аналогичным категориям скифской материальной культуры. Поскольку, во-первых, отсутствие хронологического стыка между черногоровскими и скифскими памятниками не позволяет предполагать возникновение скифских форм наконечников стрел, удил и псалиев на основе черногоровских и, во-вторых, безусловно доказано восточное происхождение перечисленных элементов черногоровского комплекса, остается заключить, что данные формы и в X, и в VII в. до н. э. были привнесены на территорию Северного Кавказа и Северного Причерноморья из восточных районов евразийской степи, где происходило непрерывное развитие протоскифской культуры.

Однако проследить этот процесс по археологическим материалам весьма непросто. Главная причина состоит в значительном несоответствии хронологических систем, разработанных для западных и восточных районов евразийской степи. По авторитетному признанию К. А. Акишева, разница, например, между датировками скифских и сакских памятников достигает 200 лет [Акишев, 1973].

Самое парадоксальное при этом состоит в том, что хронологический разнобой во многом обусловлен стремлением «привязать» хронологию восточных памятников к основному «хронологическому реперу», выделенному для западных, а именно ко времени появления в Восточной Европе в VII в. до н. э. памятников скифской культуры. При этом игнорируется немаловажное обстоятельство: в отличие от запада на востоке Евразии развитие протоскифской культуры происходило непрерывно начиная с эпохи поздней бронзы.

Действительно, выделение в Восточной Европе специфически местного новочеркасского культурного пласта, свободного от каких-либо протоскифских включений, и позволило хронологически отделить раннескифские и черногоровские памятники, которые до этого достаточно часто смешивались. Известно, что и Черногоровский курган, и Малая Цимбалка долгое время включались в список скифских памятников VII— начала VI в. до н. э. На востоке Евразии такая «стерильная прослойка» отсутствует. А если учесть, что исследователи раннекочевнических культур азиатских степей ориентировались на более разработанную хронологическую систему Северного Причерноморья, станет понятно, почему практически все памятники, содержащие те или иные протоскифские элементы, искусственно «подтягиваются» к VII в. до н. э. А это влечет за собой трудности, связанные с датировкой памятников «аржанского» типа [Грязнов, 1980, С. 50—60; Тереножкин, 1976, С. 210], завышаются и даты карасукской [Членова, 1972] и других культур конца бронзового века Западной Сибири [Косарев, 1981, С. 181—203] и Центрального Казахстана [Маргулан, 1979, С. 21].

В результате таких хронологических построений получается, что памятники чериогоровского типа, появление которых в Северном Причерноморье относится ко времени не позднее X в. до н. э., оказываются древнее не только аналогичных им по материалам памятников «аржанского» типа, но и предшествующих последним культур позднего бронзового века восточных районов Евразии.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61