Ольвия Понтийская: Город счастья и печали

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89

Этнический и социальный состав населения полиса. В Нижнем Побужье обосновалась в основном однородная общность греков-ионийцев. Ее главное ядро состояло из милетян. Это выясняется по многим общим признакам в языке, календаре, строительстве первых храмов и их архитектурном декоре, памятниках культовой и надгробной скульптуры, а также религиозном мировоззрении ольвиополитов. Превалирование выходцев из Милетской области в составе гражданской общины подтверждается и тем, что они длительное время, как отмечено выше, считали себя милетянами. Немаловажное значение в данном аспекте имеет установление первого культурно-политического договора об исополитии между метрополией и Ольвией еще во второй половине VI в. до н. э., который был вторично подтвержден и переписан в начале последней четверти IV в. до н. э.

Отдельные представители других этнических общностей не сыграли в ранний период жизни Ольвии какой-то особой роли. Не исключено, что в качестве зависимого населения совместно с эллинами сюда прибыло небольшое число обитавших в Милетской области и на ее границах карийцев и фригийцев. Очевидно, они ассимилировались с основной массой греческих переселенцев с их более высокой культурой и устойчивыми традициями. Анализ этнического состава многих колоний показал, что эллины допускали определенный контингент местного населения в свою среду, иногда практикуя и смешанные браки. По письменным данным из Нижнего Побужья, они были характерны главным образом для варварской элиты. Так, матерью скифа Анахарсиса, который в первой половине VI в. до н. э. побывал во многих городах Греции и прославился мудростью, была эллинка, по всей вероятности, из Борисфена. Скифские цари Ариапиф и его сын Скил были женаты на эллинках из Истрии и Ольвии. Аналогичные археологические материалы, в частности золотые украшения, бронзовые зеркала и ритуальные каменные блюда из архаических погребений богатых женщин в Ольвии и Лесостепи могут служить лишь для предположения, что отдельные колонисты брали в жены дочерей из знатных семейств лесостепных городищ. Сходные процессы прослеживаются в боспорских и западнопонтийских городах, где нередко заключались эллиносиндские, эллино-скифские и эллино-фракийские брачные союзы.

 image051

В процессе имущественной и производственно-профессиональной дифференциации в Ольвийском полисе уже в архаическое время появились отдельные социальные группировки. Наиболее типичным для колониальных городов было то, что переселенцы и их потомки становились знатными в силу того, что первыми основали город или же вели свое происхождение от первооснователей. Чаще всего они занимали господствующее положение во всех сферах жизни полиса. Многие богатые и знатные граждане владели домами и рабами.

 image053

Привилегированный слой полисной аристократии носил такие же имена, как и представители высшего слоя милетской аристократии. Мольпы, как мощный аристократический клан, всегда воздействовали на проведение различных политических мероприятий в Милете, где государственная и религиозная сферы жизни были тесно взаимосвязаны между собой. То же самое со всей очевидностью прослеживается и в Ольвии. Именно знатной прослойке граждан, а также их семействам принадлежали погребения середины VI начала V вв. до н. э. с богатым инвентарем: золотыми и серебряными украшениями, большим набором дорогой посуды из алебастра и бронзы, комплексами терракот, оружием, зеркалами, редкими чернофигурными сосудами. Над ними устанавливались надгробные мраморные памятники. По богатству и разнообразию находок, несмотря на ограбления и разрушения многих погребений, архаический некрополь Ольвии значительно превосходит не только ее некрополи последующего времени, но и синхронные погребения других понтийских эллинов.

Несомненным представителем высшей аристократии и одним из лидеров ольвийской гражданской общины был Леокс, сын Мольпагора. После смерти над его могилой, очевидно, кенотафом в начале V в. до н. э. была установлена уникальная надгробная мраморная стела с рельефными изображениями с двух сторон и стихотворной эпитафией.

 image055

До нашего времени дошла только средняя часть памятника. На узких боковых торцах стелы частично сохранились остатки надписей, реконструкцией которых занимались многие российские и западноевропейские эпиграфисты. По последним данным, эпитафия восстановлена следующим образом: «Памятник доблести, я говорю, что вдали за отчизну, жизнь отдавши, лежит сын Мольпагора Леокс». Не меньший интерес представляют редчайшие для столь раннего времени рельефные изображения юноши с копьем или посохом на одной стороне стелы и скифского лучника с горитом на бедре и стрелой в руке на другой. Относительно интерпретации лучника до сих пор не прекращены дискуссии. Одни ученые считают его рабом или слугой Леокса скифского или другого варварского происхождения, другие видят в нем женскую фигуру амазонку. Не обошлось в научной литературе и без курьезов. Так, немецкий историк Ф.Альтхайм в труде об истории Азии в древнегреческий период опубликовал фотографию ольвийской стелы с лучником, где указывает, что это изображение принадлежит сакскому лучнику из Персеполя.

 image057

По нашему мнению, это не амазонка, а слуга и провожатый Леокса, погибший вместе с ним при исполнении какой-то важной миссии. Памятник для них был изготовлен по специальному заказу семьи этого ольвийского гражданина, а возможно, и всей общины одним из милетских скульпторов. Уникальная надгробная стела неоспоримый документ его принадлежности к милетско-ольвийскому аристократическому роду. Своеобразным олицетворением взаимосвязей Ольвии с племенным миром является единственное в скульптуре этого времени изображение лучника на надгробном памятнике эллина высокого социального ранга.

Основная же масса граждан Ольвийского полиса была рядовой, средне- или малозажиточной. Их роль в государственной жизни не известна. Однако, по аналогии с соседними милетскими колониями, можно полагать, что участие рядовых граждан в политической деятельности было самым минимальным, как вообще при правлении олигархии. Тем не менее здесь не прослеживаются яркие проявления недовольства неполноправных свободных и рабов, обычно составлявших значительную прослойку в составе всего населения каждого греческого государства.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89