Ольвия Понтийская: Город счастья и печали

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89

Наибольший интерес среди прославленных ольвиополитов этого времени представляет Каллисфен, сын Каллисфена. Сохранилось три фрагмента надписей, благодаря которым можно относительно представить жизнь и деятельность последнего представителя славной плеяды ольвийских граждан. В наибольшей степени она раскрыта в его почетном декрете, изданном после смерти предположительно в начале III в. н. э., когда Ольвия уже входила в состав Нижней Мезии. Подтверждается это надписью, в которой речь идет о посвящении бани отечественным богам и римским императорам Септимию Северу и Каракалле при правителе Нижней Мезии Косконии Гентиане и первом архонте Ольвии Каллисфене, сыне Каллисфена, где он именуется отцом города. Этот титул присваивался государственным деятелям, отличившимся политической и благотворительной деятельностью, им же нередко именовались и римские императоры.

После его смерти был составлен специальный декрет, написанный Каллисфеном, сыном Дада, который на Всенародном собрании прочитал первый архонт Фрасибул, сын Флимнага. В сохранившейся части текста декрета имеются разъяснения и доказательства того, за какие заслуги и почему он удостоился чести быть отмеченным государством: «Так как Каллисфен, сын Каллисфена, муж, происходящий от предков славных и известных Августам, а также основавших город и оказавших ему много услуг в трудные времена, похвала которых невыразима словами, но памятна во времени. Итак, происходя от таких предков, он наследовал не только их имущество, но и доблесть, и приукрасил их; не принужденный человеческой необходимостью, но воспитанный божественным провидением, приобрел самородную несравненную мудрость; возмужав же, приступил к государственной деятельности и верно служил стратегом, оказав всевозможное доброе попечение об охране города, а также досточтимо и справедливо четыре раза исполнял должность первого архонта-эпонима, за превосходные советы и полезную деятельность получил звание отца города; став же жрецом покровительствующего нашему городу бога Зевса Ольвия… обратился с мольбою о благорастворении воздухов и вымолил счастливый год; имущество же свое все издержал, давая всем нуждающимся деньги, сколько они просили…». На этом надпись оборвана и осталось неизвестным, какими почестями был посмертно вознагражден Каллисфен.

 image223

Даже если почетное звание отца города присвоено ему в последнем десятилетии II в., то годы его жизни и деятельности приходятся на вторую половину II в. Это было то время, когда здесь уже был расквартирован римский гарнизон. Видимо, местная элита, в том числе особенно Каллисфен, была заинтересована во всесторонней поддержке со стороны римских императоров, что было возможным при включении Ольвии в состав одной из провинций империи. Возможно, как наследник известных Августам предков, очевидно, Абаба, сына Каллисфена, он в значительной мере инициировал процесс подчинения города римлянам. Но до конца жизни оставался верен ольвиополитам, занимался благотворительной деятельностью до самой смерти. Исходя из сохранения в Ольвии многих традиций относительно увековечивания заслуженных деятелей, можно полагать, что Каллисфен был похоронен в богатом каменном склепе под высоким, так называемым Зевсовым курганом. Местонахождение этого монументального памятника вблизи границ города римского времени, непосредственно к северо-востоку от главного теменоса, где раньше почитали Зевса, было продиктовано особой приверженностью Каллисфена и его рода к этому богу, верой ольвиополитов в бессмертие своего благодетеля и его воспитание «божественным провидением».

Вместе с тем почетный декрет Каллисфена дает яркое представление о значительных нарушениях демократических норм правления, когда один и тот же гражданин четырежды исполнял должность первого архонта-эпонима, воздействовал советами и действиями на ольвиополитов, придерживался проримской ориентации. В период его деятельности предпринимались и попытки сохранения автономии Ольвии, а также более действенной эллинизации варварской прослойки в ее гражданской общине. Даже незадолго до первого «готского» разгрома здесь все еще правила коллегия архонтов, куда избирались граждане, носившие не только греческие или греко-варварские, но и чисто варварские и римские имена. Во II — первой половине III вв. они, бесспорно, составляли здесь единую гражданскую общину ольвиополитов с превалирующим эллинским обликом во всех сферах жизни: исполняли одинаковые должности, в том числе и жреческие, поклонялись одним и тем же греческим божествам (пусть только официально), увенчивались на Народных собраниях золотыми венками и награждались почетными декретами за заслуги перед отечеством по эллинским обычаям, отправлялись послами к сарматским и скифским царям, а также нижнемезийским легатам. На последней серии ольвийских монет с римской воинской эмблемой (орел с венком в клюве) изображался венок, внутри которого помещен исконный демотикон ОBΛIOПOΛITΩN, указывающий, что и в это время гражданская община Ольвии считала себя автономной. Эта самостоятельность была, конечно, во многом номинальной, хотя в монетной легенде и можно усматривать своего рода политическую демонстрацию и стремление к свободе.

Примечательно и то, что во II — первой трети III вв. Ольвия достигла значительных успехов в развитии экономики и культуры. Она вновь обладала обширной сельской округой, но уже с хорошо укрепленными городищами. Не только в городе, но и в городищах возводились каменные дома и оборонительные стены. Римская цитадель в Ольвии стала своеобразным форпостом ее благополучия и надежды на долгую мирную жизнь. Ольвийский гражданин, получивший римское гражданство, Аврелий Юлиан, сын Александра, за свой счет поставил «храмы от оснований с портиком, черепичной работой, дверями и окнами богам милостивым Серапису и Исиде, Асклепию и Гигиее, Посейдону» в честь императора Александра Севера, римского сената и воинства, а также за здравие и благочестие родного города.

Огромные зернохранилища находились в непосредственной близости от Восточного теменоса и даже на его территории. По всей видимости, ольвиополиты все еще помнили, где раньше были святилища их любимых богов, если их защите предоставили запасы зерна в этом предместье. В городе по-прежнему работали мастерские по производству самых разных изделий. Более того, отдельные ольвиополиты даже занимались виноделием, несмотря на то, что сюда импортировалось много вина из разных провинциальных городов. Интенсивные торговые связи дали возможность жителям возродившегося государства в Нижнем Побужье укрепить свои позиции. Ольвия и городища в это время наполнились множеством разнообразной краснолаковой и стеклянной посуды. Значительно богаче стали погребальные комплексы, в которых встречаются уникальные изделия лучших мастеров римского времени. Из многих данных видно, что город находился в процессе экономического подъема и даже относительного процветания под защитой римских солдат.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89