Ольвия Понтийская: Город счастья и печали

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89

Несомненно, что ольвиополиты были хорошо осведомлены о походах галатов, вторгшихся в Македонию и захвативших значительную часть северной Эллады, дойдя до границ панэллинского святилища Аполлона в Дельфах. Разгром галатов возле этого знаменитого святилища все эллины восприняли с радостным ликованием. По случаю этих событий были учреждены ежегодные празднества с жертвоприношениями и агонами  — сотерии. Считалось, что победа произошла благодаря помощи почитаемой в Дельфах семейной триады Лето, Аполлона и Артемиды, а также Зевса Сотера. Жители Ольвии слышали о воинственности и силе галатов, что и стало истинной причиной их паники, бегства некоторых граждан и ксенов. Возможно, что многие из них возвратились после той злосчастной зимы, когда галато-скирский военный поход не состоялся. Однако в данном аспекте весьма любопытно, что галаты собирались напасть именно на Ольвию. Косвенным образом это показывает, что она действительно достигла больших экономических успехов, если представляла интерес как один из важных городов для нападения и разграбления.

Относительно периодических набегов сарматов в ДнепроБугском регионе во второй половине III в. до н. э. существуют диаметрально противоположные точки зрения. Одни исследователи считают сайев сарматами (или царскими сарматами), другие не менее убеждены в том, что это царские скифы. Тот факт, что Сайтафарн только наездами требовал даров, к тому же находился на «том берегу» (то есть на левобережье Гипаниса или же даже Борисфена, так как владения ольвиополитов простирались до Нижнего Приднепровья), а также ранее неизвестный в Северном Причерноморье этноним не могут вызывать сомнения о его принадлежности к сарматскому этносу, начавшему выходить на широкую международную арену. При этом нельзя игнорировать знания ольвиополитов, которые в декрете отмечают конкретные названия независимых от них племен и объединений, в том числе и скифов, которых они хорошо знали.

Таким образом, жизнь Протогена протекала в те годы, когда внешнеполитическая обстановка становилась крайне опасной, близкой к той, которая таки случилась, но намного позднее, когда жителям Ольвии пришлось на какое-то время совсем оставить город в связи с нашествием гетов под предводительством Буребисты. Естественно, такое тяжелейшее экономическое положение в той или иной мере затронуло все слои населения. Необходимо отметить, что большинство граждан не было аполитичным, а тем более Протоген. Согласно всей информации декрета, он не стал ни выдающимся государственным деятелем, ни предводителем военно-политических сил; очевидно, ни разу не избирался в коллегию архонтов или стратегов. Во всяком случае, если бы это было так, то вряд ли ольвийский «летописец» при перечислении его должностей забыл бы отметить и столь важные в государственном строе Ольвии магистратские должности. Первые фразы декрета указывают на генетическую, унаследованную от отца, благосклонность к народу и на его умение говорить, то есть выступать на народных собраниях с речами советами и увещеваниями.

Поскольку его отец Геросонт принадлежал к зажиточным гражданам и в городе при его жизни функционировал гимнасий, то Протоген, конечно, получил образование, очевидно, даже высшее, изучал ораторское искусство и прекрасно знал математику. С одной стороны, об этом может свидетельствовать гуманизм его мировоззрения, а с другой, ярко выраженное рациональное мышление, умение удачно и безошибочно проводить сложные финансовые операции не только с целью собственной прибыли, но и для обогащения полиса, улучшения его экономического состояния, освобождения от внешних долгов и т. д.

Декрет информирует об эвергетической и взаимосвязанной с ней политической и финансовой деятельности Протогена. Он был избран членом коллегии Девяти, прерогативой которой являлись полисные финансы, а также на должность казначея — верховного распорядителя финансами. Он оперировал важнейшими городскими доходами, удивляя сограждан справедливостью и мягким поведением с теми, кто вследствие тяжелых экономических обстоятельств не мог выплачивать в определенные сроки подати и долги. Как показывает автор декрета, Протоген не выгонял из домов (а значит, были такие, что выгоняли за долги) и не отбирал ничего из имущества. Очевидно, такая практика существовала и являлась закономерной в государственной политике Ольвии. Протогену его филантропия засчитывается как одна из его многих заслуг и, вероятно, совсем незначительных, так как стоит на последнем месте в декрете.

Понятно, что не все ольвийские казначеи могли и хотели за свой счет погашать городские долги. Беднейшим он вообще отпускал долги, другим удлинял срок уплаты податей без учета процентов. С самого начала, когда его избрали членом Девяти, Протоген внес в государственную казну 1500 золотых статеров в счет будущей прибыли для покупки даров Сайтафарну и скипетроносцам. В должности казначея Протоген пробыл три года и за это время сумел освободить город от всех долгов и процентов. Из других декретов (например, в честь родосца Гелланика или трех сыновей херсонесита Аполлония) известно, что в тяжелые времена своей истории Ольвия вынуждена была брать большие кредиты у иноземцев.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89