От Скифии к Сарматии

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74

Часть вещей (пряслице и бусы) изображена на рисунках в публикации материалов раскопок у с.Марьинское (49,а.121,рис.23,2-3). Бусы, сейчас хранящиеся в грушевской коробке, соответствуют изображению г описанию в тексте публикации материалов из Марьинского. Помимо этого в коробке с грушевским шифром хранится еще четыре костяных и четыре стеклянных бусины, по-видимому, происходящие из какого-то еще комплекса, установить который не удалось.

Таким образом, речь может идти только о погрешностях в хранении материалов и ошибочном включении этих вещей в состав грушевсксго комплекса В.И.Костенко и К.Ф.Смирновым.

К.Ф.Смирнов пытался определить грушевский сосуд по способу изготовления как лепной и отнести его к ранней прохоровской керамике (429,с.62). Однако, грушевский сосуд не только не находит соответствий в прохоровской керамике, но и абсолютно чужд ей по технологии изготовления, характеру обработки поверхности. Это сероглиняный удивительно тонкостенный сосуд с невысоким прямым, чуть отогнутым наружу венчиком и широким приземистым шаровидным туловом с плоским дном. По плечику украшен четырьмя горизонтальными рядами широких проглаженных канавок. Под ними сохранились следы двух обломанных в древности ушек или выступов. Тулово весьма тщательно заглажено слабо заметными вертикальными каннелюрами. Тщательно обработанная внешняя поверхность производит впечатление подлощенной. Внутренняя поверхность обработана не менее старательно. Форма сосуда настолько правильная и симметричная, что, несмотря на отсутствие видимых следов изготовления на круге, трудно отвергнуть определенна Д.Т.Березовца о гончарном способе изготовления сосуда.

Все это разительно отличает грушевский сосуд от керамики прохоровской культуры и предопределяет иное направление поиска в определении его происхождения, оседлые культуры Северного Кавказа.

Здесь эта форма сосуда с такого рода орнаментацией и характером обработки поверхности хорошо известна в существовала на протяжении, по-видимому, всего скифо-сарматского времени. Аналогии можно указать и в памятниках IV в. до н.э.(432,с.77,рис.28, № 419), н в основном, — I в. до н.э. — I в. н.э.(5,с.17,34,рис.2,52; 9,2).

Довольно массивный бронзовый браслет изготовлен из круглого в сечении стержня. Несомкнутые окончания ровно обрезаны и украшены поперечными насечками. Находит ближайшие аналогии в скифских курганах Днепровского лесостепного Левобережья, датирующихся VI-V вв. до н.э. (352,с,54,табл.41). Па Северном Кавказе, в области распространения меотской и кобанской культур в скифо-сарматское время употреблялись браслеты несколько иной конфигурации и орнаментации (417; 242; 5).

На савроматской территории, где браслеты вообще крайне редки, орнаментированные экземпляры отсутствуют вовсе (420,с.146). Для прохоровского времени отмечается то же (316,с.43).

Простые бронзовые проволочные перстни с сомкнутыми или зажатыми концами, по-видимому, следует считать местными, северопричерноморскими. С V в. до н.э. они представлены как в лесостепных, так и в степных курганах (352,с.59). В Поволжско-Уральском регионе в савроматское время такие изделия встречается крайне редко (420,с.145), в прохоровское время неизвестны вовсе (316,с.44). У меотского населения Северного Кавказа эта категория украшений представлена несколько более усложненными типами: с расклепанными щитками (162,с. 1.47; 27,с.186; 28,с.200; 417,с.308). В сарматских могильниках Северного Причерноморья (Усть-Каменском, Молочанском) такие перстни отсутствуют и в незначительном количестве представлены в позднескифской культуре (40,0.236).

Бронзовая височная подвеска из грушевского комплекса не имеет аналогий ни в скифских, ни в савромато-сарматских, ни в меотских древностях. Близкие по схеме подвески происходят из Вани, из захоронения V в. до н.э. Подвески из Вани изготовлены из золота и тлеют ряд дополнительных декоративных деталей, выполненных зернью и сканью.

Однако, общая схема подвески и нижнего ее окончания близки Грушевской (270,с.91,рис.29). Скоба для подвешивания грушевской подвески аналогична скобам калачиковидных височных подвесок, широко распространенных в Северном Причерноморье. Нижнее окончание грушевской подвески оформлено в виде перевернутой пирамидки из шариков. Этот элемент широко использовался в оформлении нижней части золотых подвесок-репейков, служивших деталями сложных шумящих подвесок, ожерелий, очелий головных уборов, распространенных в Северном Причерноморье в скифское время.

Туалетная ложечка весьма тщательно изготовлена из рога. Овальная углубленная лопаточка переходит в круглую в сечении ручку, окончание которой оформлено в виде головки животного. Несмотря на кажущуюся простоту изображения, древний мастер минимальным количеством элементов сумел создать весьма выразительный синкретический образ животного совершенно неясного вида. Головка изящными очертаниями напоминает оленью. Окончание храпа оформлено в виде пятачка кабана.

Весьма своеобразно изображены клыки: рельефной полоской, охватывающей сверху перемычкой носовую часть. Глаза, изображенные с помощью углубленных извилин, производят впечатление полуприкрытых. Внутренние окончания нижних челюстей переданы углублениями в виде завитков, как обычно изображаются загнутые орлиные клювы или когти. Овальные уши, смещенные далеко на затылок, сходны с ушами пантер или синкретических образов с элементами изображений кошачьих хищников в скифском зверином стиле.

Изображение животного на грушевской ложечке простотой и выразительностью, сдержанностью в декоре, сложностью образа, сочетающего черты нескольких животных, органически входит в круг изображений причерноморского скифского звериного стиля архаической поры. Способ изображения клыков кабана, перемычкой, охватывающей сверху носовую часть , применялся в изображениях грифо-баранов на роговых псалиях. VII -начала VI вв. до н.э. из памятников Днепровского лесостепного Левобережья, Северного Кавказа и Закавказья. В более поздних изображениях окифского звериного стиля такой прием не применялся (138). Единичные экземпляры таких псалиев известны в Днепровским правобережье и в Нижнем Поволжье. Их появление на территории савромато-сарматской культуры рассматривается как результат связей с северопричерноморской лесостепью (420,с.21б).

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74