Северное причерноморье в античную эпоху

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101

В пору образования в III в. до н. э. скифского государства в Крыму оно, помимо сил сухопутных, обладало и морскими силами. Первоначально это были корабли греков, принадлежавшие, по-видимому, тем греческим городам-колониям, какие были вынуждены признать себя зависимыми от скифского государства.

В этот флот могли также входить и суда тавров, с древнейшего времени связанных с морем. О скифском флоте, разбитом флотом понтийского царя Митридата, упоминает и Страбон.

image047

Война наложила определённый отпечаток на быт и нравы скифов. Описание военных обычаев скифов занимает видное место у Геродота. Очевидно несколько преувеличивая их воинственность, он рассказывает, что скифы пили кровь первого убитого врага, головы же убитых в сражении врагов они отрубали от тел и относили к царю. Принесший голову получал долю военной добычи, не принесший не получал ничего.

Далее Геродот подробно останавливается на том, как скифы стягивали кожу с голов убитых; стянутые кожи, очищенные от мяса при помощи бычачьего ребра, они привязывали к узде коня или использовали для покрышки колчанов и одежды.

Война, таким образом, играла большую роль в жизни скифов, и это нашло отражение в религии. Одним из богов, наиболее почитаемых у скифов, был, по словам Геродота, бог войны. Существовал ряд святилищ этого бога. На обычном месте военных сборов сооружался курган из связок хвороста с четырёхугольной площадкой наверху. На каждом из таких курганов, говорит Геродот, «водружался старинный железный меч». Он-то и был символом бога войны. Этому мечу ежегодно приносили в жертву рогатый скот и лошадей, а также каждого сотого мужчину из числа взятых в плен неприятелей.

Другие наши сведения о религии скифов недостаточно определённы. Геродот в своём описании скифской религии приводит ряд имён скифских божеств и пытается перевести их на язык греческого Пантеона. Так, скифского Гойтосира он называет Аполлоном, Аргимпасу — Афродитой, Папая — Зевсом, Тагимасада — Посейдоном. Однако религиозные представления скифов были весьма далеки от религии греков, и попытка Геродота сделать их понятными его греческим современникам выглядит в достаточной мере произвольной.

image049

Таким образом, и свидетельства античных писателей, и материал археологии одинаково убеждают нас в глубоком своеобразии племенного мира. Особенности местной культуры были прямо или косвенно связаны с кочевым или полукочевым образом жизни значительной части местного населения, что по понятным причинам накладывало особый колорит на весь его быт. В дальнейшем греческое влияние не оказало на быт особо сильного воздействия. Оно коснулось главным образом верхнего слоя скифского общества — родо-племенной знати. Экономические связи с греческими городами толкали её на сближение с греческой цивилизацией. Влияние греческих городов-колоний затронуло также те из племён, какие жили в непосредственной к ним близости — находились в сфере их непосредственного экономического влияния. Следует отметить, что и сами греки также испытывали на себе совершенно определённое влияние местной среды.

Основная масса местного населения и после колонизации продолжала жить своей собственной своеобразной жизнью. Ко всему чужеземному она относилась враждебно. Об этом ярко говорит рассказ Геродота о скифском царе Скиле. Когда соплеменник» увидели его одетым в греческое платье, принимающим участие в греческом празднике Диониса, то они убили его. «Так оберегают скифы свои обычаи и так сурово карают тех, которые заимствуют чужие»,— этими словами заканчивает свой рассказ Геродот. По-видимому, широкие слои местного населения враждебно относились к чуждым им самим формам развитых рабовладельческих отношений.

image051

Даже в области военной, т. е. в той области, где заимствования воюющих друг с другом народов бывают особенно часты, и в области вооружения, и в области тактики и стратегии северочерноморские «варвары» сохраняют своё собственное лицо. Греческим приёмам ведения войны до IV в. до н. э., например, была совершенно чужда стратегия и тактика широкого манёвра, тогда как, судя хотя бы по описанию похода Дария I против скифов у Геродота, именно широкий манёвр был наиболее характерной особенностью военной стратегии и тактики скифов VI в. до н. э.

Историческое единство племенного мира не могло не обнаружить себя и в языке как важнейшем средстве общения, созданном усилиями сотен поколений. Геродот с полной определённостью упоминает о языке скифов и близком к нему языке савроматов, на котором, следовательно, говорило не одно-два племени, но все скифские и сарматские племена, т. е. подавляющая часть населения страны.

Основываясь на этом свидетельстве, можно предполагать, что ко времени Геродота местный язык находился уже на относительно высокой ступени развития — на ступени развития от языков племенных к языкам народностей. Следовательно, этот язык должен был уже обладать достаточно богатым словарным фондом и относительно развитым грамматическим строем. Не будь этого, широкое общение местного населения в масштабах всей страны не могло бы иметь места в исторической действительности. К сожалению, наши сведения о языке скифов и савроматов отличаются исключительной скудностью. Местной письменности ещё не существовало; благодаря записям античных писателей и надписям до нас дошли в греческой транскрипции главным образом названия племён, личные имена и отдельные топонимические наименования. 0перируя такого рода данными, конечно, трудно составить мало-мальски ясное представление даже об общем характере этого языка. Занимавшиеся этим вопросом учёные пришли к далеко не однородным и притом весьма гипотетическим выводам. В научной литературе XIX в. и первых десятилетий XX в. на этой почве возникли большие разногласия, которые до сих пор не разрешены окончательно. Советским языковедам ещё предстоит разрешить эту задачу с позиций подлинно марксистского языкознания.

Итак, суммируя всё изложенное, можно сказать, что ко времени появления греческих колонистов местное общество достигло уже весьма высокого уровня в своём социальном, экономическом, культурном развитии. Это в значительной мере предопределило характер тех взаимоотношений, какие в дальнейшем устанавливаются между местным и пришлым населением древнего Причерноморья.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101