Именовать город Николаев

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70

ОБЛИК СТАРОГО ГОРОДА

Каким же был город в первые годы его существования? Как он развивался? Как выглядел? Для ответа на эти вопросы обратимся к документам и воспоминаниям современников.

Служивший на юге немецкий врач Э. В. Дримпельман так описывает свои впечатления о первых днях будущего города: «…Но как сильно я был удивлен, когда извозчик, которого я подрядил из Елисаветграда, вдруг остановился, и хотя я не видел ничего, кроме отдельных хижин из тростника и часовых, объявил мне, что тут и есть Николаев…»- (13, с. 48).

Право скажем, нечего и удивляться.

Дримпельман приехал в Новую Верфь 20 мая 1787 года; когда еще не существовало не только «…города Николаева», но не могло возникнуть даже слабого представления о будущей верфи и самом имени города: до штурма Очакова оставалось еще более полгода, и Святой Николай еще «… не помог» его взять. В это время только лишь забивались первые сваи под самые первые постройки верфи. Память подвела мемуариста.

Из документов первых лет существования города (20, с. 747) приводим следующую выписку:

«Сведения о Николаеве.

а) Состояние его в 1791 году:

Дворов 26

Жителей мужеского пола 105

женского пола 42

Земли под усадьбою 1200 дес.»

Как видим, «город Николаев» виделся Г. А. Потемкину еще только в грезах: таким, каким его представил на генеральном плане архитектор И. Е. Старов. Согласитесь, что 26 дворов и 147 «душ» обоего пола маловато не только для города, но и для приличной деревушки. Даже спустя два года после наименования Николаева «городом», он представлял только верфь и возле нее несколько разбросанных домов, а скорее — мазанок, крытых камышом. Это была верфь с обширными сельскохозяйственными угодьями, занимавшими весь полуостров.

Нужно было иметь гениальную прозорливость, чтобы сквозь это убожество увидеть контуры будущего центра судостроения и флота на Черном море. И Г. А. Потемкин не ошибся: уже в следующем, 1792 году, Николаев резко изменился. Из того же документа: «б) в 1792 году:

Церковь 1

Казарм 100

Магазинов 13

Домов (каменных и деревянных) 158

Мазанок 209

Землянок 61

Лавок 149

Погребов 23

Жителей обоего пола 1566».

Как видим, город существенно вырос, в нем появилась внутренняя и внешняя торговля, о чем говорит обилие хлебных магазинов (складов), лавок и погребов (в общей сложности 185!). Началась заморская торговля, в которой важную роль играл первый помощник Потемкина по строительству городов Херсона и Николаева бригадир М. Л. Фалеев: его суда ходили во Францию и даже далее — в «западный океан». В Николаеве были открыты обширные «Торговые ряды», получившие впоследствии название «Греческих», поскольку во внешней торговле монополию держали греки-переселенцы с островов Архипелага.

К сухим цифрам этой таблицы добавим живое впечатление людей — современников молодого города.

Вице-адмирал Н. С. Мордвинов, назначенный в начале 1792 года на пост председателя Черноморского адмиралтейского правления, осмотрев Николаев, доносил императрице:

«Город Николаев, хотя еще и при начале своем, но, занимая нарочитое пространство, является ныне селением уже знаменитым. Главнейшие публичные строения уже сооружены, а другие заканчиваются. Многие партикулярные дома своими размерами и архитектурой украшают оный…». (2, с. 278).

Николаев виделся Мордвинову Новыми Афинами, а Очаков — Черноморским Пиреем. Конечно, на такой характеристике нового города сказались, скорее, возвышенность души Н. С. Мордвинова и стремление нового начальника видеть процветающими подвластные земли. Это был взгляд в будущее, которому, к сожалению, как и многим другим предначертаниям Потемкина на Юге, не удалось осуществиться.

А вот что пишет екатеринославский губернатор В. В. Каховский в своем письме личному секретарю Екатерины II, тайному советнику В. С. Попову:

«20 числа был в Николаеве, виделся с Николаем Семеновичем (Мордвиновым) и Михайлою Леонтьевичем (Фалеевым). С первым говорил по предписанию вашему о Николаеве… Мы (кроме Иосифа Михайловича, страждущего лихорадкою) осматривали весь город и окрестности оного. Строений кончено и начато много. Вода в колодцах хороша, а в фонтанах отменно хороша. Деревья посажено много. По хуторам разводятся огороды для поваренных растений и распахиваются земли под посев хлеба. Михайло Леонтьевич показывал нам все сие, будучи сам в восхищении. Признаюсь в. п-ву, что я пришел в изумление увидя столь много строений на том месте, где два года тому назад видел я два только шалаша из камыша зделанных. Все таковые события свойственны только России…». (26, с. 352 —353). Письмо отправлено из Очакова 23 апреля 1792 г., то есть в тот же год, для которого выше приведены статистические сведения, и вскоре после донесения Н. С. Мордвинова.

Из этого письма можно усмотреть ряд интересных фактов. Во-первых, по-видимому, Екатерина II интересовалась, как развивался Николаев, совсем недавно созданный волей ее любимца Г. А. Потемкина, и только что получивший права города, поэтому она, возможно, просила В. С. Попова собрать сведения о городе. Кроме того, она располагала полученным донесением Н. С. Мордвинова и, вероятно, хотела проверить точность его оценки.

Учитывая, что В. В. Каховский по должности был одновременно и главнокомандующим Черноморским флотом и совершал инспекционную поездку, вряд ли его можно заподозрить в неискренности. Видимо, город действительно приобретал хороший (по провинциальным понятиям) вид: официальные здания были красивой архитектуры (творения И. Е. Старова), было много зелени, столь усердно разводившейся Г. А. Потемкиным и М. Л. Фалеевым.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70