Именовать город Николаев

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70

II

После разгрома восстания Чижов ушел на Васильевский остров, к своему дяде, профессору Д. С. Чижову. Здесь его и арестовали. С собственноручной запиской императора — «присылаемого при сем Чижова посадить особо на гауптвахту» — отправили в Петропавловскую крепость.

Хлопот следственному комитету дело Чижова не доставило. В деятельности тайного общества участия он принять не успел, и в первую очередь комитет интересовало поведение лейтенанта 14 декабря. Определив вину лаконичной фразой — «принадлежал к тайному обществу с знанием цели оного и соглашался на мятеж»,—

его отнесли к восьмому разряду преступников, постановили лишить чинов, дворянства, сослать в Сибирь.

…Церемония разжалования «по обрядам морской службы» продумана до изощрения. Июльским днем в сопровождении «должного караула преступников морского ведомства» выводят из Петропавловской крепости и на шхуне «Опыт» доставляют в Кронштадт на корабль «Князь Владимир». На адмиральском корабле под грохот пушек поднимают черный флаг. На черный флаг этот от каждого военного корабля, что стоит на рейде, прибывают по одному старшему по команде офицеру, по одному лейтенанту, мичману. На «Князе Владимире» у борта выстраивают преступников. В присутствии команды зачитывают сентенцию Верховного уголовного суда. Над головами коленопреклоненных моряков ломают шпаги, с них срывают эполеты, награды, чернеет вода за бортом от морских мундиров…

В сентябре 1826 г. Николай Чижов был уже в Якутии, в городе Олекминске: «…место пустое и безлюдное… и самое прожитие в нем сопряжено множеством неудобств и затруднений». Поселился вместе с декабристом Андреем Николаевичем Андреевым. Захаживал к ним исправник Федоров, заглядывала на огонек и местная «знать» — купцы, чиновники. Вели нескончаемые беседы, слушали стихи Чижова.

Якутский городничий доносил генерал-губернатору: «В Олекминске исправник Федоров составил шайку дружков». Федорова арестовали. А вскоре трагически погиб Андреев. Чижов остается один.

«Зачем во глубине души таимый

Ты рвешься вон, как узник из тюрьмы?

Покорен будь судьбе непримиримой,

Умри среди молчания и тьмы».

В 1832 году произошло невероятное. Восьмой номер журнала «Московский телеграф» опубликовал балладу «Нуча» — таким именем якуты называли русских. Старого якута, торопливо погоняющего коня, тревожит тень Нучи — погибшего молодого русского.

Ничего крамольного в балладе не было. Крамола заключалась в имени автора. Началось следствие. У Чижова отобрали тетрадь, исписанную стихами.

Издатель «Московского телеграфа» Н. А. Полевой на запрос шефа жандармов Бенкендорфа отвечал, что «помянутое стихотворение получено им по почте из Иркутска от неизвестной ему особы».

Есть основания полагать, что «неизвестная особа» не кто иной, как Александр Бестужев-Марлинский. В ;1829 году, отправляясь рядовым на Кавказ, он заехал в Олекминск, захватил понравившуюся ему балладу и отправил ее издателю «Московского телеграфа», разумеется скрыв свое имя.

Николай Чижов был в числе первых поэтов, кто обращался к якутской тематике. Якутские сказания и легенды, полные трагизма и высоких чувств, отвечали душевному состоянию Чижова. Предание о девушке, ветром занесенной на луну, ставшей хозяйкой луны, поразило воображение Чижова. Он словно воочию различал на ясном звездном небе силуэт «Воздушной девы», лишившейся своей земли, своей родины.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70