Именовать город Николаев

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70

IV

Вокруг семьи Далей в Николаеве образовался литературный кружок, в который входили: николаевский поэт и моряк Ефим Петрович Зайцевский, моряки братья Рогули (потомки запорожских казаков), Скарабелли, брат Карл, сестра Паулина и николаевский астроном Карл Христофорович Кнорре. Дружба с последним поддерживалась долгое время и после отъезда Даля из Николаева. Кнорре проработал в обсерватории Николаева около 50 лет, со дня ее основания. Жизнь в литературном кружке значительно оживилась с приездом в Николаев в 1822 году семейства Зонтагов. Егор Васильевич Зонтаг, американец по происхождению, в эти годы капитан-лейтенант, командовал яхтой «Утеха» и состоял флаг-капитаном при Главном командире Черноморского флота и генерал-губернаторе Николаева, тогда вице-адмирале, Алексее Самуиловиче Грейге. На русскую службу Зонтаг поступил в 1811 году лейтенантом Черноморского флота. (4) В 1817 г. Егор Васильевич, поехав за рекрутами в Тульскую губернию, познакомился там с Анной Петровной Юшковой, племянницей поэта В. А. Жуковского. Они поженились и остались жить в деревне.

Здесь необходимо отметить, что все детство и юность Анны Петровны, вплоть до 1815 года, прошли в одном доме с Жуковским. Через всю жизнь она пронесла светлое чувство дружбы и братства к родному дяде, как к человеку, так и поэту. В. А. Жуковский был ее первым советчиком в личных и семейных делах. Он направляет ее литературные вкусы, дает ей темы для литературных произведений. Со временем А. П. Зонтаг стала известной детской писательницей и переводчиком.

Чтобы понять, как оказались Зонтаги в Николаеве, обратимся к переписке Анны Петровны с Жуковским. 28 января 1823 года из Николаева Зонтаг, сообщив о том, что в прошлом году она похоронила едва родившуюся дочь, писала Жуковскому: «…Вы можете спросить, за что я в Николаеве? Муж мой, привыкший с 13 лет к морской службе и к весьма деятельной жизни, не мог долго сидеть на берегу, не видеть моря и жить спокойно в деревне (село Мишенское, Тульской губернии, где родился Жуковский — А. 3.). У него сделался сплин, от которого едва не лишился разума. Чтобы избавить его от этого мучительного состояния, он опять вошел в морскую службу и трудится за десятерых и с тех пор сплин его прошел». (7) В это время Жуковский из Петербурга пишет письмо Зонтаг в Севастополь и просит ее съездить в Симферополь. Там в это время поэт Батюшков, потеряв рассудок, пытался покончить с собой. Жуковский, по своему обыкновению помогавший всем, просил Зонтаг облегчить его участь. Письмо это Жуковский передал через Дмитрия Алексеевича Кавелина, ректора Петербургского университета и члена литературного общества «Арзамас», в котором состояли Пушкин и Жуковский.

В ответных письмах из Николаева в Петербург 4 февраля и 4 марта 1823 г. Зонтаг пишет: «.. Уже 8 лет как мы с Вами не виделись!!! Кавелин сказывал мне, что Вы ни мало не изменились… Пришлите мне свой портрет! Я недовольна теми, которые нарисовала наизусть! Известие о Батюшкове меня огорчило и тем больше, что я теперь не могу ничего сделать. Если бы я была в Севастополе… Но сдесь я живу слишком в 300 верстах от Симферополя и в теперешнее время года дорога так дурна, что я не смею предпринять этого путешествия, будучи опять брюхата. Поверьте, что я не стала бы беречь себя, но тут маленькое творение, которое и так много уже страдает от моих слез и грусти… Мы постарались бы перетянуть его к себе в Николаев, чуть конечно больше средств… Но там прекрасная природа, а сдесь скучные степи… Воображение мое совсем простыло, а сердце убито горечью, которые чувствую от последней моей потери. Вот уже шестой месяц, как лишилась ее, и она так жива в моей памяти… Так, Жуковский, я все Ваша прежняя Анета, прежняя по дружбе, но как я переменилась! как упал во мне дух!.. Но полно! полно! мне очень тяжело плакать…

Милое письмо Ваше и альбом со стихами очень счастливо дошли до меня в Николаев. Кавелин повстречался на дороге с одним чиновником Николаевского штурманского училища, с которым разговорившись, между прочим, узнал, что мы не в Севастополе, а в Николаеве… Альбом Ваш (который насилу разобрала) был единственным моим занятием целые две недели. Адмирал Грейг читал с величайшим удовольствием «Шильонского узника», сравнивал его с Английским и уверяет, что перевод не уступает подлиннику. Он подарил мне Ваш портрет литографированный, говоря, что делает мне жертву, но что портрет Ваш не может быть в лучших руках, как в руках друга. Я хотела бы срисовать для него Вашу рожицу, но глаза мне изменили. Портрет этот не совсем похож на Ваш… Что сказать Вам о Батюшкове? Он не пускал к себе никого… Мне еще нельзя ехать от дурной погоды, от дурной дороги и от дурного здоровья в Симферополь… (когда можно будет ехать, вряд ли Зонтаг меня пустит с моей тяжестью). Ему же нельзя ехать потому, что летом от начала марта по конец октября все плавает,…возвращаясь однако в Николаев. Вот и теперь едва только очистилось ото льда устье Буга, как его посылают в Одессу… Муж мой также готовит к экзамену мичманов и гардемаринов. Он служит по особенным поручениям при адмирале Грейге, и в самом деле никакие поручения мимо него не проходят! Он все делает хорошо за что ни возьмется и никогда не скажет много! Подобной деятельности я еще не видела! Его сдесь любят и уважают». (7)

Наконец, после грустных писем, навеянных ожиданием родов, следует короткое оптимистическое письмо из Николаева от 10 июля 1823 года: «Ныне только два слова, милый друг Жуковский, которое конечно будет для Вас приятнее длинных писем, рекомендую Вам мою Машу, которая 2 числа нынешнего месяца благополучно выглянула на свет, мы обе с ней здоровы… Мой Зонтаг пожимает Вам руки и просит полюбить его дочку. Завтра он снимается с якоря и я дома его почти не увижу, он поручил мне сказать Вам, чтобы Вы непременно постарались побывать в здешнем краю; что Южным берегом Крыма нельзя пренебречь даже и тому, кто видел Италию и Швейцарию, что он сам возьмется показать Вам все хорошее и будет катать Вас по Черному морю на своем судне. Здесь много молодых людей, которые восхищаются Вашим дарованием и с благоговением смотрят на Ваш портрет; какое было бы’ счастье для них видеть Вас самих! — а мне Жуковский друг и брат! Каково будет мне, когда прижму Вас к своему сердцу! Скажите! Могут ли сбыться эти мечты?». (7)

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70