Округа античной Феодосии

Нужно отметить, что погребальный обряд сельского населения Боспора этого времени существенно отличается от традиционного скифского. Основной его чертой являлось то, что могила стала длительно функционирующим склепом, в котором периодически совершались захоронения. Материалы курганно-грунтового могильника у села Кринички позволяют говорить об общности этнокультурных процессов на территории Европейского Боспора и сельской округи Феодосии в IV- III в. до н. э., а также о продолжающемся процессе смешения этносов. Этнокультурная нивелировка этих сопредельных территорий особенно усилилась после вхождения Феодосии в состав Боспорского царства. Как свидетельствуют последние исследования укрепленных прибрежных поселений Европейского Боспора, в результате событий, произошедших в конце первой трети III в. до н. э., местное варварское население не исчезло полностью. Более того, оно имело определенную этническую близость и общность исторических судеб с обитателями Степного Крыма и Нижнего Поднепровья на протяжении IV- І в. до н. э. [Масленников, 1993, с. 34].

Таким образом, в конце V — начале IV в. до н. э. автохтонное скифо-кизил-кобинское население было значительно «разбавлено» и ассимилировано оседавшими скифами [Масленников, 1995, с. 35, 44]. Это отразилось и на материальной культуре селищ: ее основной фон стал скифским, и лишь погребальные памятники и лепная керамика отражают былую неоднородность сельского населения степной зоны региона. Подавляющее наличие скифских черт в материальной культуре сельских поселений IV в. до н. э., собственно, и дало основание считать варварское население Керченского полуострова скифским [Яковенко, 1970, с. 133]. Можно отметить, что аналогичные процессы происходили в это же время на сельской округе Ольвии [Марченко, 1974, с. 17].

Возникновение в IV в. до н. э. в Юго-Восточном Крыму поселенческой структуры с преимущественно варварским скифским населением на степных землях региона предполагало их особое политико-административное подчинение. Очевидно, они находились в зависимости от скифских царей [Масленников, 1995, с. 67; Он же, 1998, с. 89]. В пользу такого предположения свидетельствует отсутствие этнонима «скифы» в титулатуре Спартокидов, участие скифов в войне против Феодосии, а также сообщение Страбона о взимании кочевыми скифами дани с земледельцев за пользование землей [Strabo., VII, 4,6].

В середине VI в. до н. э. в регионе появляется постоянное греческое население, которое при основании апойкии столкнулось здесь как с горными таврами и кочевыми скифами, так и со смешанным, полукочевым скифо-кизил-кобинским населением. К началу V в. до н. э. последнее было относительно многочисленно и проживало в основном на границе горной и степной зон Крыма [Ольховский, 1990, с. 34 — 36], откуда его отдельные группы переместились к античным центрам, где и были вовлечены в экономическую деятельность полисов [Колотухин, 1996, с. 88]. Основание полиса и селищ в степной зоне региона, очевидно, происходило при участии этих этносов. Исходя из имеющихся археологических материалов, можно утверждать, что оседание на землю скифо-кизил-кобинского населения в Юго- Восточном Крыму началось в конце VI — начале V в. до н. э., то есть после появления здесь греков. Древнегреческая колония Феодосия играла роль своеобразного катализатора этого процесса.

Известно, что процессы этнической метисации и ассимиляции особенно активно протекали в местах постоянных межэтнических контактов, чему способствовали как демографические, так и политические факторы [Крыжицкий, Буйских, Бураков, Отрешко, 1989, с. 92]. Контакты греков с местным населением характеризовались их взаимопроникновением в структуры греческих городов и поселений, вели к формированию семейно-родственных отношений и общей эллинизации варваров [Покас, Назарова, Дяченко, 1988, с. 144; Яковенко, 1991, с. 20]. Наличие женщин из варварских племен как в городах, так и селищах тем более вероятно, если учесть, что основную массу колонистов составляли молодые мужчины [Яйленко, 1982, с. 133 ,154]. Поэтому браки между греками и варварами, особенно на периферии античного мира, были распространенным явлением [Herod., 1,146].

Около середины V в. до н. э. смешение греческого и местного этносов в некоторых регионах Северного Причерноморья было достаточно заметным, о чем свидетельствует термин эллино- скифы у Геродота [Herod., IV, 17]. Страбон также считал, что греки в греко-варварских поселениях варваризовались [Strabo., 160; XIV, II, 28] и поэтому не обладали какими- то специфическими чертами в быту и религиозно-культурной сфере [Крыжицкий, Буйских, Бураков, Отрешко, 1989, с. 92]. Данные антропологических исследований [Жиляева-Круц, 1970, с. 180; Ольховский, 1982, с. 76; Кондукторова, 1983, с. 170; Покас, Назарова, Дяченко, 1988, с. 140 — 144], совместные находки таврской и скифской керамики, находка на селище Журавки 1 терракоты Коры-Персефоны начала V в. до н. э.; материалы склепа из кургана у села Кринички [Гаврилов, 2001, с. 26] свидетельствуют о проживании на поселениях и греков [Гаврилов, 1997, с. 142]. Антропологический состав Акташского могильника подтверждает, что греки участвовали в формировании сельского населения Боспора [Покас, Назарова, Дяченко, 1988, с. 144].

Археологические исследования некрополей древнегреческих колоний показывают, что в числе их жителей было местное население [Масленников, 1981, с. 29; Кастанаян, 1981, с. 114; Яйленко, 1982, с. 131; Картер, 1995, с. 173]. Показательно в этом отношении погребение тавра Тихона из Пантикапея [КБН, № 114] и надгробие женщины-тавричанки из Херсонеса [IOSPE, I2, 528]. Это косвенным образом указывает, что уже на начальном этапе существования поселений в Юго-Восточном Крыму начало формироваться смешанное греко-варварское население, которое для позднеэллинистического времени В. Н. Корпусова определила, как боспорских греков [1983, с. 94 — 97]. Однако в целом процент греческого населения в V — начале III в. до н. э. в сельской округе Феодосии был, очевидно, невелик, большей частью это было смешанное варварское население [ср.: Ольховский, 1990, с. 36].

Прекращение жизни на селищах степной зоны региона в конце первой трети III в. до н. э. привело к тому, что, по-видимому, часть жителей равнины ушла в предгорный и Горный Крым, где были основаны укрепления и поселения. Очевидно, какая-то часть потомков этого населения проживала в укрепленных пунктах феодосийской сельской округи: Береговое 1, Куру Баш, Биюк Янышар, Сары Кая, Карасан Оба, Бор Кая, а также в поселениях горной части Юго-Восточного Крыма [Петрова, 1996, с. 152; Гаврилов, 2003, с. 166; Колтухов, 1999, с. 23, 113 — 114]. Как показывают материалы раскопок укреплений Биюк Янышар и Береговое I, усадьбы Мачук, их жителями в конце ш в. до н. э. -1 в. н. э., были местные эллинизированные варвары (тавро-скифы, поздние скифы ?) [Катюшин, 1998, с. 41; Гаврилов, 2002, с. 170].

Лепная керамика и погребальный обряд могильников Сары Кая, Биюк Янышара также свидетельствуют о преемственности прежних традиций, в частности, в устройстве склепов, ориентации погребенных и др. Эти черты прослеживаются здесь достаточно долго и отражают преемственность какой-то части населения [Катюшин, 1996, с. 28]. Такая же ситуация наблюдается и на укрепленных памятниках Европейского Боспора [Масленников, 1993, с. 10, 30; Он же, 1995, с. 67]. Сложная этническая картина конца III -1 в. до н. э. была, по-видимому, связана с усилившимся взаимодействием на Крымском полуострове сарматских этнических групп из Предкавказья, Среднего и Нижнего Дона, меотских этнических групп из Восточного Приазовья, греческого и местного тавро-скифского населения, что привело к формированию во II в. до н. э. новой этнической общности — поздних скифов [Пуздровский, 1999, с. 213; Зайцев, 2003,с. 42].

Какие-то скифы-сатавки, о которых упоминает Плиний Старший, жили к востоку от тавро-скифов [Plin., NH, IV, 85]. Поскольку стационарных памятников I в. до н. э. — I в. н. э. в степной зоне региона нет, то можно допустить, что в степной зоне округи Феодосии и на свободных землях Керченского полуострова в указанное время кочевали представители этого племени [Масленников, 1990, с. 82]. Лепная керамика некоторых памятников (Береговое 1) свидетельствует о присутствии на ближних к городу укреплениях феодосийской округи в конце II — начале I в. до н. э. населения, связанного происхождением с гето-фракийским массивом племен [Гаврилов, 2001, с. 170]. Анализ материальной культуры позднескифских племен Крыма также подтверждает присутствие на памятниках определенных групп фракизированного населения [Пуздровский, 1999, с. 215]. Очевидно, в период правления Асандра с целью контроля за тавро — скифами была построена так называемая крепость «Афинеон» и укрепления в Старокрымской долине [Ланцов, 1997, с. 72; Гаврилов, 2001, с. 193]. Похоже, на них проживали представители местного, позднескифского (смешанного тавро-скифо-фракийского) населения.

Увеличивающийся приток сармато-аланов на Боспор во второй половине I — начале II в. н.э., их участие в военных действиях против позднескифского населения, привели к радикальным изменениям в культуре и этническом составе населения Боспорского царства и некоторых регионов Крымского полуострова [Пуздровский, 1999, с. 217]. В конце I — начале II в. н. э. сарматское присутствие фиксируется и в Юго-Восточном Крыму [Катюшин, 1993, с. 14; Гаврилов, 1995 а, с. 5]. Во II- III в. н. э. существовало укрепление в центре Акмонайского перешейка (Фронтовое 2), среди обитателей которого также были сарматы [Корпусова, 1973, с. 18; Она же, 1980, с. 148; Гаврилов, 2002, с. 171]. На ряде укреплений и поселений предгорной и горной зон региона: Куру Баш, Алан Тепе 1, Бор Кая 1, Скала, судя по характерной лепной керамике и погребальному обряду, во II — III в. н. э. также жили сарматы, которые почти полностью сменили прежнее население региона [Кругликова, 1966, с. 105; Труфанов, 2001, с. 103; Гаврилов, 2002, с. 166]. Хотя погребальный обряд этого времени в отдельных случаях (могильник Фронтовое II) еще отражает некоторые черты, присущие местному тавро-скифскому населению [Масленников, 1990, с. 182].

Таким образом, в результате вынужденной интеграции поздних скифов и сарматских племен в предгорном Крыму к середине III в. н. э. сложилось скифосарматское население, с количественным преобладанием сарматов [Пуздровский, 1999, с. 217]. Остатки местного сарматизированного населения в конце III — первой половине IV в. н. э. были включены новое объединение, в котором доминировали аланские элементы. Потомки сарматского, по-видимому, немногочисленного населения продолжали жить небольшими группами в горной зоне региона. Не исключено, что известные письменные источники по античной истории Боспора в свете возрастающего количества археологического материала приобретут несколько иную трактовку или даже наполнятся конкретным содержанием. Такова, на мой взгляд, в общих чертах этническая ситуация, существовавшая до и в момент греческой колонизации Юго-Восточного Крыма и получившая после основания Феодосии дальнейшее развитие на протяжении античной эпохи.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Вам также может понравиться...