Округа античной Феодосии

5.12. Монеты

Ко времени возникновения укрепленных памятников в округе Феодосии обращалась боспорская монета, она продолжала ходить здесь и позже, на протяжении всей античной эпохи. В конце II — первой половине I в. до н. э. в округе полиса (на укрепленных памятниках) в хождении также была монета южнопонтийских полисов, входящих в состав державы Митридата VI Евпатора (рис. 104.2 -19), а в последующее время вплоть до конца III — начала IV в. н. э. — монета боспорской и римской провинциальной чеканки (рис. 103.19; 105.4-14; прил. 3).

Во второй половине III в. до н. э. Спартокиды восстановили свою власть над всей территорией Европейского Боспора [Масленников, 1993, с. 67]. Развивая в новых условиях более эффективные формы охраны границ, они создали для этого в предгорьях и на побережье близ Феодосии укрепленные поселения и небольшие крепости, заселив их полузависимым населением и, очевидно, наемниками .[Гаврилов, 2002, с. 161]. В качестве наемников Спартокиды, похоже, использовали местное варварское население.- Комплекс лепной керамики и отдельные находки сосудов с налепами на укрепленных памятниках; региона Береговое 1, Куру Баш, Биюк Янышар, Сары Кая [Катюшин, 1998, с. 41; Гаврилов, 2002, с. 170, рис. 13. 8] свидетельствуют об этом. Оплата их службы деньгами была, возможно, связана с тем, что в силу своих основных обязанностей они не всегда могли заниматься сельским хозяйством и обеспечивать себя необходимыми продуктами и какую-то часть товаров вынуждены были покупать на рынке [Зубарь, 1999, с. 111].

В этом отношении интересна находка статера лисимаховского типа на укреплении Биюк Янышар (рис. 103. 18). Данная монета является посмертным подражанием статерам царя Фракии Лисимаха (306 — 281 г. до н. э’), выпускавшимся в Византии в конце III в. до н. э. [Зограф, 1951, с. 114]. В статере часть признаков (плоская фактура; невысокий, но четкий рельеф; стиль и особенности шрифта: точки на концах гаст) позволяет отнести его к началу II в. до н. э. или ко второй хронологической группе по А. Н. Зографу [1951, с. 184]. Однако портретное изображение царя весьма похоже на Митридата VI Евпатора, что было характерно для статеров, выпускаемых в Византии, Томах и других городах. В митридатовское время такие статеры продолжали ходить на Боспоре и Восточном Причерноморье [Зограф, 1951, с. 186]. К тому же статеры этого времени имели аналогичный вес [Каришковський, 1962, с. 98]. Поэтому вес монеты и ее лицевая сторона позволяют предложить и вторую датировку: конец II — начало I в. до н. э.

После завоевания Персии Александром Македонским в обращение были введены огромные запасы драгоценных металлов персидских царей. При этом основные денежные функции во всей эллинистической эйкумене переходят к золоту. Статеры эллинистических монархов широко распространяются в качестве торговой монеты, их продолжали чеканить и два столетия спустя после смерти правителей.

Уничтожение кочевниками сельскохозяйственных территорий античных государств, произошедшее в Северном Причерноморье в конце первой трети III в. до н. э., отрицательно повлияло на экономику античных государств. При этом значительно сократилась торговля Боспора, прекратилась чеканка собственной золотой монеты. По этим причинам место пантикапейских золотых статеров заняли статеры Александра Македонского, и несколько позже — Лисимаха. С конца III в. до н. э. и почти до середины I в. до н. э.- на Боспоре, Кавказском побережье и в Северном Причерноморье широко распространяются лисимаховские статеры посмертной чеканки, выпускаемые Византием и другими центрами [Зограф, 1951, с. 183; Каришковський, 1962, с. 99; Он же, 1977, с. 15; Булатович, 1980, с. 59]. Как свидетельствуют находки, статеры лисимаховского типа и золотые монеты боспорских Спартокидов имели, параллельное хождение на местном рынке [Шелов, 1956, с. 194; Максимова, 1979, с. 51].

Наибольшее количество монет митридатовского времени найдено на двух пунктах: укреплении Куру Баш и селище Куру Баш (лагерь) (прил. 3; рис. 103.19; 104. 2- 19; 105. 4 — 14). Относительно узкие хронологические рамки и принадлежность монет к определенным центрам (Амис, Амастрия, Фарнакия, Диоскуриада, Синопа и др.) свидетельствуют о том, что здесь, вероятно, располагался понтийский гарнизон и поселение — катойкия.

К этому же времени относится и тетрахалк, найденный на городище Сары Кая, которое, судя по археологическим материалам, в период правления Митридата VI Евпатора также было занято боспорянами как важнейший стратегический пункт на западных границах Боспора [Колтухов, 1999, с. 23,114].

Монеты, происходящие из Старого Крыма и его окрестностей, датируются в широком хронологическом диапазоне: от последней четверти IV в. до н. э. до первой половины IV в. н. э. Несмотря на скептические замечания по поводу существования здесь населенного пункта в первые века н. э. [Колтухов, 1999, с. 114], можно заметить, что приведенные мной нумизматические материалы и археологические разведки не дают основания для отрицательных заключений. В связи с этим, следует подчеркнуть, что Старокрымская долина весьма благоприятна для жизни. Она хорошо защищена с запада и севера горным массивом Агармыш, с юга и юго-востока — хребтом Карасан Оба, обильна источниками с прекрасной питьевой водой. С запада на восток по долине протекает речка Чурук Су, земли в ее пойме пригодны для земледелия.

Большие массивы плодородных земель примыкают к долине с севера и северо-востока, где непосредственно начиналась степная зона. Эта местность, находящаяся на стыке гор и степи, а также на пересечении сухопутных дорог, ведущих из Феодосии в глубь полуострова и с Южного берега (из района Судака) в степь, была привлекательна для человека. Вполне естественно, что в античную эпоху она была хорошо освоена и не оставалась без внимания в другие периоды истории. В частности, в конце 13 — начале 15 в. здесь существует большое торжище при столице Крымского улуса Золотой Орды — Солхате. Очевидно, интенсивная строительная деятельность в средневековый период полностью уничтожила слои и остатки античного населенного пункта, и лишь монетные находки и редкие фрагменты амфорной тары IV в. до н. э. свидетельствуют о существовании здесь селища уже в то время [Гаврилов, 1995, с. 28].

Большинство найденных в Старом Крыму монет относится к римскому периоду античной эпохи. Наиболее ранняя из них — ассарий времени правления Митрадата VIII, известного своими антиримскими настроениями. К этому времени относятся находящиеся в западной части Старокрымской долины крепость и селище на горе Яман Таш [Колтухов, 1999, с. 112]. Ассарий Митридата VIII также найден поблизости от села Сенного Белогорского района. Примечательно, что поблизости от укрепления, у южного подножия горы Яман Таш рядом с источником Молла Чокрак был найден херсонесский тетрассарий выпуска 212 — 217 г. н. э.

Началом III в. н. э. датируются и денарии царя Рескупорида II. Ко времени правления этого царя относится обнаруженная в 1895 г. во дворе Старокрымской городской управы мраморная плита с надписью в его честь [КБН, № 953]. Посвятителем был Марк Аврелий Маркиан Аминий — первый архонт города Пруссы. Рескупорид II пользовался военными успехами своего отца Савромата II, который провел ряд успешных кампаний против варваров. Очевидно, от него к Рескупориду II перешел особый титул «царя всего Боспора и тавро-скифов», который упоминается в лапидарных надписях [КБН, № 1008]. Монетные находки из Старого Крыма и аналогичные материалы с Южного берега Крыма [Голенко, 1963, с. 110], а также лапидарная надпись из Судака [Саприкін, Баранов, 1995, с. 138] подтверждают, что власть боспорских царей в это время распространялась и на горную Таврику [Зубарь, 1998, с. 113]. Следует отметить, что римские монеты Юлии Домны и Диадумениана, найденные ранее в Старом Крыму [Кропоткин, 1961, с. 65], также датируются вторым десятилетием III в. н. э., хотя попасть сюда они могли несколько позже в результате готских походов [Голенко, 1999, с. 27 и сл.].

Статеры царей Савромата IV и Фофорса из Старого Крыма и поселения Бор Кая наряду с находкой большого Судакского клада [Анохин, 1999, с. 170] свидетельствуют об использовании в конце III в. н. э. горных дорог Юго-Восточного Крыма в сообщении между южнобережными пунктами и Феодосией. Похоже, одна из таких дорог проходила в то время и по Старокрымской долине. В целом же территория Юго- Восточного Крыма, как показывают эти материалы, активно использовалась уже во время первой херсонесско-боспорской (291 — 293 г. н. э.) войны и, очевидно, находилась под юрисдикцией боспорских царей.

Находки статеров царя Рескупорида V в Старом Крыму наряду с кладом статеров Фофорса, Радамсада и Рескупорида V, обнаруженным на винограднике у бывшего Ламбирова хутора близ укрепления Куру Баш [Шелов, 1950, с. 134], подтверждают, что еще в конце первой трети IV в. до н. э. на территории Юго-Восточного Крыма была в хождении боспорская монета. Возможно, именно восточная оконечность Крымских гор, находящаяся к западу — северо-западу от Феодосии, носила в обиходе название «Кафа», где в начале 30-х г. IV в. н. э. во время второй херсонесско-боспорской войны произошло сражение противоборствующих сторон [Анохин, 1999, с. 1,70; Зубарь, 1998, с. 158; Катюшин, 1994, с. 28; Голенко, 1999, с. 46].

Монеты римских императоров Траяна Деция, Клавдия II, Лициниана Лицина, Валента и, очевидно, Констанция II, Валентиниана II, Феодосия могли появиться в Юго-Восточном Крыму как в результате вторжения готских племен на Боспор [Зубарь, 1998, с. 146] и морских экспедиций варваров (герулов) и их союзников (сарматов и алан) в Малую Азию и на Балканский полуостров [Хайрединова, 1994, с. 523], так и распространяться из городов Таврики, в которых были расквартированы римские войска и через которые осуществлялось римское влияние на регион. П. О. Карышковский обратил внимание, что римские монеты встречаются либо на территории святилищ, либо в местах расположения римских легионов и в пунктах вдоль дорог, по которым перемещались римские войска [Карышковский, 1988, с. 127]. В нашем случае это указывает на прохождение здесь сухопутных дорог и существование какого-то пункта (на территории Старого Крыма), в котором можно было отдохнуть, пополнить запасы пресной воды и пр. Кроме этого, находки в Юго- Восточном Крыму позднебоспорских и римских монет провинциальной чеканки свидетельствуют об их совместном хождении на внутреннем рынке Боспора.

Таким образом, материальная культура укреплений и поселений предгорного и горного феодосийского региона была однородной и находит много аналогий в синхронных памятниках Крымский Скифии и Боспора. Это свидетельствует о тесной связи населения этих регионов и единстве культурно-исторических процессов, происходящих на территории данных государств.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Вам также может понравиться...