Округа античной Феодосии

События I в. до н. э., коснувшиеся города, отражены Аппианом (100 -170 г. н. э.), который рассказывает об отпадении Феодосии от Митридата VI Евпатора и захвате ее Фарнаком с помощью скифов и савроматов. Кроме этого, он отмечает, что полис выгодно расположен в военном отношении [Appian, Mithr., 108,120]. О тесных связях Феодосии и Гераклеи Понтийской свидетельствует Мемнон (I в. до н. э. — I в. н. э.), когда пишет об осаде города Коттой в 72 — 70 г. до н. э. В трудной ситуации гераклеоты дважды направляли послов на Боспор, в Херсонес и Феодосию с просьбой о поставках продовольствия и заключении союза. Оба посольства были успешными, и римлянам, чтобы прервать снабжение Гераклеи с моря, пришлось начать морскую блокаду, после чего город пал [Memn., Пер. Ирак., XVI., XLVII, 2; XLIX, 4]. О новом названии города — Ардабда — свидетельствует анонимный автор «Перипла Понта Эвксинского» [Anon. Per. Pont. Eux., 77 (51)]. Стефан Византийский (VI в. н. э.) упоминает о том, что жителей полиса Θευδοσιανος, Θευδοσιευς [Steph. Byz. Ethnic.].

Феодосия и события, связанные с ней, упоминаются в ряде эпиграфических документов, найденных на археологических памятниках Керченского и Таманского полуострова [КБН, № № 6, 6 а, 8, 36, 64, 1111; Блаватская, 1993, с. 34], а также в херсонесском декрете в честь Диофанта [IOSPE. I2, № 352]. Из Феодосии происходят списки имен и надгробные эпитафии на стелах [КБН, № 947 — 951]. Надгробная стела с именем феодосийца Филоксена происходит из некрополя Пантикапея [КБН, № 231]. Названия города отражено в надписи из Милета, датируемой около 200 г. до н. э., что подтверждает сообщение Стефана Византийского [Wiegand, 1914, s. 215, № 75]. Впрочем, и на монетах последней эмиссии (ок. 60-х г. III в. до н. э.) Феодосии, название полиса передано также, что отражает изменение его произношения и написания, которое бытовало как среди горожан, так и сельских жителей.

Феодосия — один из полисов, который, невзирая на военное превосходство Боспора, оказал ему упорное сопротивление, но был покорен и вошел в его состав [Шелов-Коведяев, 1985, с. 115 — 124]. О дате окончания этой войны (от 80-х до середины 50-х г. IV в. до н. э.) и ее этапах существуют разные мнения, что связано с недостатком новых материалов [Шелов, 1950, с. 171; Он же, 1956, с. 42; Burstein, 1976, р. 44, 45; Блаватский, 1981, с. 23; Шелов-Коведяев, 1984, с. 122; Сапрыкин, 1986, с. 74; Катюшин, 1998, с. 25; Анохин, 1999, с. 504; Петрова, 2000, с. 74, 79]. Новые эпиграфические источники позволяют отнести это событие к началу 80-х г. IV в. до н. э. [Блаватская, 1993, с. 40; Тохтасьев, 1998, с. 300; Анохин, 1999, с. 51; Тохтасьев, 2001 с. 67].

В силу важных экономических, политических и стратегических функций этот полис сразу же занял неординарное положение в составе Боспорской державы и пользовался особым отношением со стороны боспорских властей на протяжении длительного периода. Боспорские цари, начиная с Левкона I именовали себя архонтами Боспора и Феодосии [КБН, 6, 6 а, 7-1, 971, 972,1014,1015,1037-1040, 1042, 1111]. Это был второй по значению, после Пантикапея, город Европейского Боспора. Он являлся форпостом на западных границах царства и административным центром большой земледельческой округи. Разные источники характеризуют его как один из крупных сельскохозяйственных и торгово-ремесленных центров Северного Причерноморья. Феодосия в конце V и IV — III в. до н. э. периодически чеканила свою монету. Экономический подъем полиса относится к IV в. до н. э., когда экспорт хлеба через его порт достигал значительных объемов, что было напрямую связано с расцветом его сельской округи. Очевидно, в официальных документах боспорских царей под Феодосией понимался как город, так и прилегающая к нему область, которая на языке местного населения носила параллельное название «Кафа». По мере угасания античного города в употребление все более входило последнее название, сохранившееся вплоть до конца XIII в., когда оно и было присвоено генуэзской фактории [Катюшин, 1994, с. 28,30; Он же, 1998, с. 50].

Исследование сельских округ античных государств Северного Причерноморья с 50-х г. XX в. приняло довольно широкий размах. Результатом этого является ряд фундаментальных работ, посвященных изучению сельскохозяйственной территории Боспора [Кругликова, 1975; Паромов, 1994; Масленников, 1998], Херсонеса [Щеглов, 1978; Ланцов, 1991], Ольвии [Крыжицкий, Буйских, Бураков, Отрешко, 1989], Никония [Секерская, 1989; Охотников, 1990]. Несмотря на постоянный интерес исследователей к проблемам истории и культуры Феодосии важнейшего полиса Боспорского царства, — сам город и его округа остаются наименее изученными археологически и не получили всестороннего освещения в научных разработках современных исследователей. В историографии отсутствует обобщающее исследование поселений сельской округи Феодосии, не существует целостной характеристики материальной культуры, этнического состава и хозяйственной деятельности населения, не определена его принадлежность к Феодосии и степень зависимости от полиса и боспорских правителей или скифских царей. Между тем, округа полиса сыграла важную роль в истории как самой Феодосии, так и Боспорского царства, оказывая вместе с тем влияние на экономику и политику других государств античного мира.

Изучение аграрных зон античных государств показывает, что территория, контролируемая полисом, включала в себя: ближнюю хору, где находились участки граждан полиса и неразделенный земельный фонд («хора — политике») и дальнюю хору — территорию несколько удаленную от полиса, но находящуюся в определенной экономической зависимости от полиса и населенную преимущественно местным варварским этносом. [Голубцова, 1972, с. 29; Яйленко, 1982, с. 70; Лордкипанидзе, 1990, с. 24, 25; Охотников, 1990, с. 68; Масленников, 1998, с. 26]. В целом эта территория, согласно исследованиям в других полисах Северного Причерноморья, составляет их сельскую округу [Крыжицкий, Буйских, Бураков, Отрешко, 1989, с. 4]. Исходя из вышесказанного, я определил границы сельской округи Феодосии в следующих пространственных рамках.

В географическом значении под сельской округой Феодосии понимается часть Крымского полуострова, заключенная между Акмонайским перешейком на востоке и степной рекой Куру Индол на западе, с юга границей служат Феодосийский залив Черного моря и отроги Крымских гор — Тете Оба, Узун Сырт, горный массив Агармыш, на севере — соленое озеро Сиваш. По современному административному делению в этот регион входят западная часть Ленинского района, административная зона города Феодосии, Кировский и Советский районы Автономной Республики Крым. Эта территория размером приблизительно 50 х 50 км включает семь физико-географических районов: Керченский северо-западный и юго-западный; Восточно-Присивашский; Индольский степной и предгорный; Восточный горный и Южнобережный районы (рис. 1) [Подгородецкий, 1988, с. 150]. В археологической литературе этот регион обычно относят к Восточному или, что более правильно, Юго-Восточному Крыму [Катюшин, 1994, с. 28; Петрова, 1996, с. 147].

Определение таких пространственных рамок обусловлено тем, что селища к западу от Акмонайского перешейка территориально и экономически тяготели к Феодосии. Западная граница региона — маленькая река Куру Индол, до русла которой сосредоточено наибольшее количество открытых селищ. Западнее этой реки также есть селища и могильники оседлых скифов V — начала III в. до н. э. [Щепинский, 1972, с. 326; Храпунов, Храпунова, Таратухина, 1994, с. 277; Колотухин, 2000, с. 65; Гаврилов, Колотухин, Колтухов, 2002, с. 107]. Места их обитания находились поблизости от естественных источников воды у речек Кучук Кара Су и Биюк Кара Су, Салгира. Это население, судя по археологическому материалу, входило в сферу экономического влияния Боспора [Гаврилов, 1988, с. 200]. К юго-западу — западу от Феодосии отроги Крымских гор (Тете Оба, Узун Сырт и горный массив Агармыш) представляют собой естественную географическую границу региона, так как они, во-первых, отделяют равнинную его часть, более удобную для земледелия, от горной, а во-вторых, очевидно, являлись границей между горными племенами тавров и оседлым земледельческим населением равнины. На севере естественной границей является соленое озеро Сиваш. В античную эпоху здесь находился мелководный залив Азовского моря с прилегающей к нему низменностью, системой озер и заболоченных участков [Лебединский, 1982, с. 37]. Частые находки фрагментов амфор IV — III в. до н. э. у современной активно размываемой береговой кромки, а также пастушеские стоянки этого времени, обнаруженные в непосредственной близости от Сиваша, подтверждают, что в античности эта граница проходила несколько севернее [Гаврилов, 1994, с. 7].

Хронологические рамки работы определены принципиально новой исторической ситуацией, связанной с основанием во второй половине VI в. до н. э. в Юго-Восточном Крыму Феодосии. С тех пор этот регион прочно вошел в ареал распространения античной цивилизации и его жизнь была тесно связана с жизнью полиса. Возникновение последнего повлекло за собой освоение окрестных земель, появление в V в. до н. э. многочисленных селищ, разностороннее взаимодействие греков и варваров и на много столетий вперед определило экономическое развитие этого региона. Конец периода — первая половина IV в. н. э. — определяется монетными кладами этого времени, найденными как в окрестностях города, так и в его дальней округе, и, соответственно, прекращением существования последних населенных пунктов.

Письменные источники свидетельствуют о том, что в IV в. до н. э. из Феодосии вывозилось значительное количество хлеба [Strabo, VII, 4,4]. Согласно им, только в период правления Левкона I (389/8 — 349/8 г. до н. э.) через феодосийский порт было вывезено 86 ООО тонн пшеницы, то есть около 2105 т ежегодно [Гайдукевич, 1949, с. 82]. Эти цифры указывают, что для получения такого объема экспортного продукта должна была засеваться определенная, довольно значительная площадь [Гаврилов, 1988 а, с. 201]. Соответственно, в округе полиса должны были существовать сельские поселения, жители которых этот хлеб выращивали. К настоящему времени на вышеуказанной территории археологическими разведками выявлено 68 неукрепленных селищ; 2 пастушеские стоянки; укрепленное поселение; наблюдательный пункт; 8 укреплений с примыкающими к ним селищами; 10 поселений в горной и прибрежной зоне; грунтовые и курганные могильники; остатки валов, относящихся к античной эпохе [Гаврилов, 1998, с. 105; 2001, с. 10]. Таким образом, археологические исследования второй половины XX в. показали, что Феодосия имела сельскохозяйственную округу, которая была заселена оседлым населением и меняла свои границы на протяжении античной эпохи в зависимости от военно-экономической ситуации.

Настоящая работа представляет собой первое обобщение и систематизацию всех накопленных материалов по исследуемой проблеме, значительная часть которых получена автором. Впервые определены границы сельской округи, составлена наиболее полная на сегодняшний день карта античных памятников региона, рассмотрена их топография, стратиграфия и планировка, проведен всесторонний анализ полученных данных, введены в научный оборот новые материалы из раскопок селищ и укреплений, откорректировано время их возникновения и гибели, и в целом прослежено развитие округи полиса. Археологические материалы дали возможность охарактеризовать материальную и духовную культуру жителей сельской округи, их хозяйственную деятельность, этно-социальный состав, по-новому интерпретировать различные аспекты жизнедеятельности населения. Были выявлены общие закономерности и особенности исторического развития региона. В ряде случаев внесены коррективы в уже существующие гипотезы и предложены новые решения некоторых спорных проблем истории Боспора V в. до н. э. — первой половины IV в. н. э.

В целом комплексное исследование открытых памятников является насущным и важным, поскольку впервые заполняет лакуну в изучении сельского населения Европейского Боспора. Помимо этого, актуальность исследований объясняется еще и тем, что феодосийский регион находился в пограничной зоне между Боспором и варварами, здесь происходили постоянные контакты греков со скифами и таврами. Поэтому его изучение в аспекте проблемы «пограничной истории», вслед за Э. Лепоре, И. Б. Брашинским и А. Н. Щегловым, помогает намного глубже раскрыть вопросы греко-варварских взаимодействий и взаимовлияний [Lepore, 1968, р. 42 — 44; Брашинский, Щеглов, 1979, с. 33 — 34].

Эту книгу я посвящаю светлой памяти моего деда — Николая Аристарховича Плотникова, погибшего на Ленинградском фронте в 1942 г.

Большую помощь в подготовке этой книги мне оказали коллеги и в первую очередь С. Б. Ланцов и А. Е. Пуздровский, обсуждение с ними разных проблем античной археологии Крыма и Северного Причерноморья в целом помогли мне более точно сформулировать некоторые положения и выводы. В трудные времена, когда у меня не было средств, чтобы вести полевые работы и как-то существовать самому, они, как могли, помогали мне материально. Их своевременная помощь давала мне силы продолжать начатое дело. Я благодарен судьбе за то, что она свела меня с М. А. Колесниковым, незаурядный ум и эрудиция которого, наши беседы и споры на разные темы античной истории способствовали формированию моих взглядов на проблемы древней истории. В этом отношении нельзя не вспомнить и моих учителей A. Г. Герцена, В. Н. Даниленко, Э. Б. Петрову, которые в студенческое время, способствовали моим занятиям археологией.

Хорошую археологическую практику я получил в Северо-Крымской экспедиции ИА АН УССР под руководством B. А. Колотухина. Я благодарен В. А. Кутайсову, который поддержал мои начинания по изучению античных древностей Юго-Восточного Крыма и помогал решать некоторые проблемы. Дельными советами при написании соответствующих разделов помогли мне сотрудники КФ — В. К. Голенко, В. Л. Мыц. Особая благодарность моим рецензентам С. Б. Буйских, В. Г. Зубареву, С. Г. Колтухову, С. Б. Ланцову, А. А. Масленникову, С. А. Скорому, которые взяли на себя труд прочитать мою работу и дали ряд полезных предложений и рекомендаций. Я также благодарен редактору этой книги — А. С. Русяевой за ее большую помощь мне в работе над диссертацией и этой монографией. Приношу искреннюю благодарность С. Д. Крыжицкому, поддержавшему направление моих полевых исследований на хоре Феодосии. Все они известные ученые и библиография их работ в конце данной книги много скажет читателю. Их труды послужили той основой, на которой я начал свои исследования в надежде, что удастся приоткрыть и прочесть еще одну страницу древней истории моей Феодосии и Крыма.

В полевых работах принимал участие и оказывал мне всестороннюю практическую помощь мой однокурсник и старый друг В. В. Тарасенко, которому я весьма признателен. Я также искренне благодарен всем, кто добрым словом, советом и делом помогал мне в полевых исследованиях, обработке полевых материалов, подготовке научных отчетов и работе над этой книгой. Надеюсь, что она станет моим скромным вкладом, в развитие исторической науки, который вносят все, кто связал свою жизнь со служением Клио.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Вам также может понравиться...