История Византии (краткий очерк)

Эмиссары Чахи появились среди шатров печенегов. Чаха требовал, чтобы к следующей весне печенеги заняли полуостров Галлиполи, откуда они могли бы поддерживать с ним прямые и беспрепятственные сношения и действовать по общему плану. Он намеревался отрезать Константинополь от всяких связей с провинциями и одновременно блокировать его с моря.

Давно уже Византийская империя не была в таком критическом положении, как осенью 1091 года. Но византийская дипломатия и золото сумели справиться с печенегами так же, как раньше с норманнами. Алексей с большой ловкостью сумел разъединить печенегов и половцев, действовавших сначала вместе. Многочисленная орда половцев, кочевавшая в низовьях Днепра и Дона, вступила в союз с Византией. 29 апреля 1091 г. соединенные силы византийцев и половцев произвели беспощадное истребление печенежской орды. Остатки печенегов были расселены в верхней Македонии около Моглены. Турецкий эмир Чаха, мечтавший о покорении Константинополя и уже носивший титул и облачение восточных императоров, не успел прибыть со своим флотом на помощь печенегам и тем осудил себя на гибель. В борьбе с византийским флотом он потерпел поражение и потерял сначала часть своих завоевании, а потом и самую жизнь. Византийская интрига успела вооружить против него турецкого султана, на дочери которого оп был женат, и опасный своей предприимчивостью эмир погиб от руки своего тестя (1093 г.).

Но в то время, как византийское правительство счастливо избавилось от этих внешних опасностей, на империю надвигалась новая волна, грозившая ее затопить — первый крестовый поход.

В XI веке в Западной Европе наблюдается общий хозяйственный подъем; на оспове развития производительных сил растет разделение труда, меняется характер торговых взаимоотношений Западной Европы с Востоком. Прежняя пассивная роль Западной Европы сменяется активной — на Восток везут не только сырье, но и промышленные изделия. Увеличивается количество торговых путешествий на Восток, причем торговые цели часто сливаются с религиозными. Во время этих путешествии западные рыцари и купцы воочию убеждаются в техническом и культурном превосходстве Востока как Западом. Однако во второй половине XI в. это быстро развивавшееся торгово-богомольческое движение на Восток было в значительной степени парализовано турками, которые, захватив Багдадский халифат и большую часть Малой Азии, грабили или в лучшем случае обирали западноевропейские караваны, налагая на них тяжелые поборы. В связи с этим на Западе стала приобретать популярность идея прямого завоевания Востока под лозунгом освобождения «Гроба господня» от ига мусульман. Проповедь эта нашла сочувственный отклик во всех классах тогдашнего европейского общества: среди избыточного рыцарского населения Франции и Германии, стремившегося поживиться за счет сказочных богатств Востока; среди крупных феодалов, для которых захваты на Востоке обещали расширение владений, рост доходов, усиление политического влияния; в итальянских торговых городах, которые непосредственно были заинтересованы в крестовых походах, так как прямой захват Востока должен был укрепить роль этих городов как основных посредников в торговле Востока и Запада. Крестьяне шли в крестовые походы, убегая от гнета феодалов, в расчете на новых землях добиться свободы, которой они были лишены на своей родине.

Все это искусно было использовано римскими папами для организации крестовых походов против мусульманского Востока. Два события, относящиеся к XI веку, облегчили сообщение между Западом и Востоком: 1) обращение Венгрии в христианство, сделавшее возможной связь по Дунаю между Австрией и византийскими аванпостами в Болгарии, 2) крушение арабского морского могущества в центральной части Средиземного моря: отвоевание пизанцами и генуэзцами у арабов Корсики и Сардинии, а норманнами — Сицилии, что обезопасило пути по Средиземному морю; появление на этом море флотов четырех новых государств — Генуи, Пизы, Венеции и южно-итальянского норманнского государства, в то время как раньше здесь господствовали только арабы да византийцы.

В 1095 г. до Алексея дошли вести, что народы Запада устремляются «мириадами» к границам империи. Византийское правительство мало верило в искренность намерений крестоносцев. Если Алексей до этого обращался к Западу с просьбой о помощи, то речь шла только о присылке отрядов вспомогательных наемных войск. Появление многочисленных крестоносных ополчений на территории империи внушало Алексею серьезные опасения, как бы недисциплинированные грубые «латиняне», прельстившись богатствами Константинополя, не обратили своего оружия против империи. Не могло успокоить византийское правительство известие о том, что одним из крупнейших вождей крестового ополчения является старый враг Византии тарентский герцог Боэмунд, а грабежи и бесчинства банд Петра Пустынника, первыми вступивших на территорию империи, могли только укрепить его опасения.

Алексею понадобилось все его дипломатическое искусство и изворотливость, чтобы отвратить от Византии новую опасность и даже извлечь из крестового похода известные выгоды. Одних вождей крестоносцев оп уговорил, других подкупил, третьих вынудил силой принести ему присягу в верности и дать обязательство возвратить Алексею бывшие провинции Византии, которые удастся отвоевать у мусульман. На этих условиях византийцы согласились переправить крестоносцев в Малую Азию. Кроме того, византийское правительство обязалось оказывать крестоносцам помощь войсками и продовольствием до отвоевания «гроба господня». Оно стремилось использовать крестоносцев для восстановления своей власти в Малой Азии. В 1097 г. крестоносцы осадили Никею. Алексей побудил никейских турок сдать город ему, что вызвало сильное недовольство крестоносцев, лишившихся плодов своей победы, и это недовольство ие в состоянии были устранить подарки и любезности Алексея. Крупная победа над турками при Д ори лее помогла крестоносцам проложить путь через Фригию и Каппадокию, достигнуть северной Сирии, где они осадили Антиохию.

Воспользовавшись ослаблением сельджуков, Алексей без большого труда овладел Смирной, Эфесом, Сардами, Лаодикеей, Филадельфией — западной частью Малой Азии. Таким образом, на первых порах, как отмечает Маркс,«… начавшиеся при Алексей Запада крестовые походы подняли опять значение империи, удалили опасность с Востока…». Но отношения с «франками», как называли всех крестоносцев на востоке, все ухудшались. В то время как крестоносцы завоевывали Сирию и Иерусалим, Алексей только расширял свои владения в Малой Азии. Крестоносцы, считая, что они очень много сделали для Византии, жаловались на то, что Алексей не сделал ничего значительного в их пользу. На этом основании они отказались передать ему завоеванную ими столицу востока Антиохию, которую Византия потеряла только в 1085 г. и обладанию которой она придавала огромное значение. Обе стороны нарушили соглашение, подписанное в Константинополе, и обвиняли друг друга в измене. Первый крестовый поход закончился не восстановлением византийской власти в Сирии, но основанием латинских феодальных владений в Эдессе, Антиохии, Триполи и Иерусалиме. Но если империи не удалось возвратить Сирию, то все же благодаря крестовому походу граница турецких владений в Малой Азии была значительно отодвинута к востоку. Кроме Никейской области, Византия возвратила всю Карию, Лидию и значительную часть Фригии. Сельджуки были сильно ослаблены и должны были почти на столетие перейти от наступления к обороне.

В результате тяжелого удара, нанесенного туркам крестоносцами, последние годы правления Алексея Комнина были относительно спокойными, свободными от опасностей, переполнявших первые годы его правления. Когда Боэмупд Тарентский, владевший Антиохией, в 1107 г. сделал попытку повторить предприятие Роберта Гвискара, Византия без большого труда одержала победу. Боэмунд был вынужден заключить унизительный мир, по которому он отказался от своих притязаний на Киликию и признал ленную зависимость своего антиохийского княжества от Византии.

Сын и преемник Алексея Иоанн (1118 — 1143) при вступлении на престол нашел и войско, и финансы, и внешние дела государства в гораздо лучшем положении, чем Алексей. Он был такой же деятельный и неутомимый воин, как его отец. Его правление также прошло в беспрерывных войнах. Пользуясь относительным спокойствием на западных границах, Иоанн сосредоточил свое внимание на отвоевании малоазиатских провинций, стремясь отодвинуть византийские границы до Антиохии и Евфрата и заставить восточных латинян признать византийский суверенитет. В этом направлении оп достиг некоторых успехов. Империи были возвращены город Лаодикия во Фригии, южная часть Пафлагонии, часть Писидии и Памфилии, Киликия.

В результате этих успехов византийские владения в Малой Азии, образуя прибрежную полосу, с трех сторон охватывали владения сельджуков.

Однако вместо того, чтобы окончательно закрепить за собой очень важные для государства провинции Малой Азии нанесением решительного удара сельджукам в центре полуострова, Иоанн в конце своего правления поставил перед собой непосильную задачу вернуть под власть Византии Сирию и Палестину. Если успехи Иоанна в Малой Азии позволяли ему надеяться, что задача вытеснения оттуда турок рано или поздно увенчается благоприятным результатом, то его попытка восстановить роль византийской торговли на западе и аннулировать крайне невыгодные для империи торговые привилегии венецианцев, которые Алексей был вынужден им предоставить во время борьбы с Робертом Гвискаром, закончилась полной неудачей. В ответ на отказ Иоанна подтвердить венецианским купцам привилегии, данные Алексеем, последние начали грабить берега и острова Ионического и Эгейского морей. Здесь обнаружилась слабость Византии на море, отсутствие у нее флота, который был бы в состоянии бороться с венецианцами, хотя правительство Алексея и заботилось о его восстаповлении. Когда Венеция в 1126 г. захватила, пользуясь своим преобладанием на море, византийский остров Кефалонию, Иоанн должен был подтвердить все старые права венецианцев.

Несмотря на эту неудачу, он оставил своему преемнику Мануилу (1143 — 1180) казну и войско не в худшем состоянии, чем при своем вступлении на престол, а внешние дела даже в значительно лучшем положении. Мануил был таким же неутомимым солдатом, как его отец и дед, но в отличие от них он предается грандиозным фантазиям о восстановлении византийского господства в Италии. Он направляет все своп стремления на Запад, пренебрегая гораздо более важными восточными (малоазиатскими) делами. Византийская внешняя политика при Мануиле совершенно теряет понимание реально возможного и осуществимого.

Воспитанный в духе западного рыцарства, связанный разнообразными сношениями с западными императорами и королями, Мануил питал заметное пристрастие к Западу. Его подданные жаловались, что император в слишком большом количестве брал к себе на службу латинян и тратил на них большие суммы денег.

Все его правление, также как и его предшественников, было нескончаемой серией войн. В течение длительного времени это были удачные войны. Его личная храбрость и неутомимая энергия создали ему популярность в армии, основное ядро которой составляли испытанные в боях кавалерийские части иностранных наемников. Он смирил непокорного вассала Византии антиохийского владетеля Раймунда Тулузского, оттеснил сельджуков до их столицы Икопиума. Ему удалось сравнительно благополучно провести византийский государственный корабль через опасный кризис, созданный вторым крестовым походом (1147 — 1149), когда Византии пришлось пропустить через свою территорию многочисленные и недисциплинированные ополчения германского императора Конрада III и французского короля Людовика VII. Это событие совпало по времени с нападением на владения Византии Сицилийского короля Рожера.

Также, как и во время первого похода, не было недостатка в конфликтах и трениях между византийцами и крестоносцами, с которыми у стен Константинополя дело дошло почти до открытого разрыва, так что руководители французского ополчения даже обсуждали план взятия столицы штурмом. Второй поход окончился, как известно, катастрофой, которая постигла и немецкое и французское крестоносные ополчения в Малой Азии и под стенами Дамаска не столько от оружия сельджуков, сколько от голода и плохой организации. Мануил сделал очень мало, чтобы предотвратить неудачу крестоносцев, которую на Западе прямо приписывали коварству греков. Он мог рассматривать как выигрыш заключение союза в 1149 г. с императором Конрадом, союза, направленного против сицилийских норманнов.

Чувствительный ущерб Византии принесло нападение сицилийских норманнов. Король сицилийский Рожер в 1147 г. неожиданно напал на остров Корфу, где византийский налоговый гнет заставил народные массы встретить норманнов с распростертыми объятиями. После занятия Корфу сицилийский флот, опустошив Эвбею и Аттику, ограбил Фивы, один из центров византийской шелковой промышленности. Было взято громадное количество готовых шелковых изделий и самые опытные ткачи были переселены в Сицилию. Такая же участь постигла Коринф, второй центр шелковой промышленности. И отсюда большое количество опытных ремесленников было отправлено в Сицилию. Хотя норманны преследовали только цели грабежа, не рассчитывая удержать эти города за собою, и они вскоре были снова заняты византийцами, по торговле и промышленности Эллады и Пелопоннеса был нанесен тяжелый удар.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63

Вам также может понравиться...