История Византии (краткий очерк)

К моменту вступления на болгарский престол царя Симеона в 893 г. невыгоды сближения с Византией для Болгарин уже успели определиться. По старым договорам болгарские торговцы имели право торговать в Константинополе. В целях обогащения кучки византийских крупных торговцев, пользовавшихся влиянием при дворе, болгарских торговцев заставили перебраться в Фессалонику и там стали еще притеснять различными несправедливыми поборами. Симеон выступил против такой политики, результатом чего была война, начавшаяся в 894 г. Лев VI, блестящий представитель дипломатического искусства Византии, которое сделало термин «византийский» символом хитрости и коварства, поднял против своих «новых христианских братьев» мадьярскую орду, кочевавшую тогда между Днепром и Днестром. Венгры оттеснили болгар за Дунаи, разрушили велико-моравское государство и врезались клином между северными, восточными и южными славянами. Несмотря на это, Симеону удалось, хотя и с трудом, отбиться от мадьяр, нанести сильное поражение византийцам, заставить Византию платить дань и уступить Болгарии значительную часть Македонии и Албании. Хорватия при Льве VI сбросила свою зависимость от Византии и добилась самостоятельности, которая упрочилась в первой четверти X века. Сербы и южно-далматинские славяне, подчинившиеся около 870 г. верховной власти империи, в начале X века подпали под верховную власть болгарского царя.

Тем временем арабские корсары хозяйничали на Эгейском море: в 880 г. они разграбили остров Самос, в 902 г. разрушили город Димитриаду в Фессалии; в 904 г. внезапным набегом взяли и разграбили Атталию в Малой Азии и Фессалонику на Балканском полуострове, уведя огромное количество пленных. На западе Сицилия при Льве VI была окончательно потеряна.

Собранная им, для восстановления власти Византии на море, с большой затратой средств громадная морская сила из 102 дромонов, 75 памфил с 34 тысячами гребцов, 7 тысячами воинов, 700 руссов и 5 тысячами мардаитов в 911 г. потерпела полное поражение от арабов у острова Самоса.

Военное положение империи еще более ухудшилось в начале X века после смерти Льва, когда, воспользовавшись смутами в империи в младенчество его сына Константина Порфирородного, болгарский царь Симеон, опираясь на поддержку славянского населения европейских провинций, поставил задачей сделаться полным хозяином Балканского полуострова и возложить на свою голову корону византийских императоров. Владения Болгарин в начале X в. простирались от Черного моря до Адриатического и от нижнего Дуная до глубины Фракии и Македонии, не доходя немного до Фессалоники.

В 913 г. Симеон появился перед стенами Константинополя, в 914 г. взял Адрианополь. В 917 г. византийское правительство напрягло все силы, чтобы избавиться от опасного врага: была стянута сильная сухопутная армия из европейских и азиатских фем; наняты на византийскую службу печенеги, которых императорский флот должен был переправить через Дунай, но соперничество и вражда между командующим сухопутной армией Львом Фокой и начальником флота Романом Лакапином дали возможность болгарскому царю в 917 г. разгромить византийскую армию и слова появиться под стенами Константинополя, где Симеон провозгласил себя римским императором. Однако взять Константинополь, не имея флота, было невозможно, а попытка получить флот путем заключения союза с африканскими арабами кончилась неудачей. Между тем в Византии Еластъ попала в руки умного и энергичного Романа Лакапина, который прибег к старой византийской тактике: сербы и хорваты были подняты против болгар. В 927 г. ему удалось заключить мир с преемником Симеона Петром. Болгария получила территориальные приращения и независимый болгарский патриархат, но византийское влияние при болгарском дворе стало теперь господствовать почти безраздельно. В южной Италии Роман успешно отстаивал Апулию и Калабрию.

Флот арабских корсаров был основательно разгромлен византийцами в 924 г., после чего морскую опасность в основном можно было считать ликвидированной. Одновременно на восточной границе Малой Азии Византия постепенно добивается перевеса в борьбе с арабами. Продвижение Византии на границе Малой Азии облегчалось разложением Багдадского халифата, распавшегося на ряд независимых и враждебных друг другу феодальных владении. Доместику Лакапина Куркуасу за 20 лет упорной борьбы удалось значительно расширить пределы империи на востоке.

В правление Романа Лакапина столица Византии подверглась нападению со стороны русского князя Игоря. «То самое магическое очарование, которое привлекало других северных варваров к Риму запада, влекло варягов к Риму востока».

Уже в 860 г., выбрав удачно момент, когда Михаил III с армией находился в походе против арабов, а флот сражался в Сицилии, руссы произвели дерзкую попытку нападения на Константинополь. В столице поднялась страшная паника. Патриарх Фотий в своих проповедях говорил о руссах как о народе малоизвестном и бедном, который сделался знаменитым и поднялся на вершину славы в богатства. Это первое нападение русских потерпело неудачу. Армия форсированными маршами поспешила на выручку столицы. Если верить Фотию, то руссы крестились и признали себя подданными империи, обещая поставлять ей вспомогательные войска. О походах Олега и договорах его с греками византийские источники ничего не сообщают, но приведенный нашей летописью под 911 г. пункт договора о дозволении руссам служить в войске императоров подтверждается известиями византийских источников о присутствии русских наемных войск в византийской армии с начала X в.

В противоположность полулегендарным походам Олега, уже вполне достоверным является поход его сына Игоря в 941 г. к побережью Вифинии. Этот поход закончился полной неудачей.

Но для отпора руссам пришлось отозвать с востока доместика схол Иоанна Куркуаса со всем его войском. Притом силы русского князя Игоря не были сломлены этой неудачей. В 944 г. Игорь, по словам летописца, собрал большое войско из варягов, полян, кривичей, тиверцев, печенегов и снова угрожал Византии, которая в 945 г. должна была выплатой субсидий откупиться от дальнейших нападений руссов.

В период этой напряженной борьбы с арабами, болгарами и руссами процесс захвата мелкой крестьянской собственности пошел таким быстрым ходом, что Роман Лакапин в 922 г. был вынужден издать новеллу, пытавшуюся приостановить этот процесс. В ней предпочтительное право на покупку недвижимой собственности предоставлялось крестьянской общине и запрещалось динатам делать приобретения в крестьянской земельной общине посредством дара, завещания, покупки или найма. Воинские участки, отчужденные каким-либо способом в течение последних 30 лет, возвращались без всякого вознаграждения к своему первоначальному назначению. Но это постановление не принесло желательных результатов.

За неурожаем 928 г. последовал голод — частый гость в византийской деревне, но голод 925 г., по словам летописца, превосходил «все когда-либо бывшие». Бедствия голода и моровой язвы продолжались несколько лет и были использованы «сильными» для скупки у «убогих» их земельных наделов по ничтожным ценам. В новелле Романа Лаканина 943 г. резко осуждается поведение «сильных», а также византийских чиновников, ничего не сделавших для исполнения прежде изданного закона. Подтверждая закон 922 г., Роман объявлял произведенную динатами скупку земли у «убогих» недействительной. Покупатели должны быть лишены земли, купленной во время голода. Она должна быть возвращена «убогим». Последние обязываются возвратить покупную сумму. Но государственный аппарат, состоявший из тех же «сильных», оказывал сопротивление императорским новеллам, а сам Роман, узурпатор, отнявший власть у Константина VII, по не могший его совершенно устранить и потому озабоченный упрочением своей династии, не мог и думать о действительной борьбе против могущественных динатов.

Кроме того, те «убогие», которые во избежание голодной смерти продавали свою землю, едва ли имели средства для выкупа ее.

В 944 году Роман Лаканин был лишен престола своими собственными сыновьями, а в следующем году Константину Багрянородному удалось освободиться и от этих соправителей и начать свое единоличное правление (945 — 959). Впрочем и теперь Константин предоставлял заведывание государственными делами придворным, из которых при нем особенно влиятельное положение занял паракимомен Василий, а сам посвящал свое внимание преимущественно занятию литературой и искусством.

Что угрозы Романа никого не испугали и динаты продолжали захватывать земли «убогих» насилием, покупками и всякими противозаконными сделками — подтверждается новеллами Константина Багрянородного, в которых констатировалось, что «всякий, кто имел значение и силу, захватывал себе необозримые территории и превращал несчастных поселян, на них сидевших, как бы в рабов своих». Усилились захваты и военных участков. Константин так характеризует этих захватчиков: «Те, которым доставалось начальствовать над войском, все без исключения подвергали своих стратиотов всяческим мытарствам и вымогательствам, либо, получив хорошие подарки, совсем освобождали от военной службы. Это были люди продажные и в то же время беспечные и невоинственные: трусливее муравьев и хищнее волков. Не умея брать дань с врагов, они обирали подданных». Константин VII объявил воинские участки неотчуждаемыми, предписывал налагать штраф в 36 номисм на того, кто превратит стратиота в парика или захватит насильственно его землю.

Было бы ошибкой думать, что византийские «убогие» без всякого сопротивления подчинялись эксплуатации динатов и добровольно теряли свою независимость, или что городские низы безропотно переносили жестокий правительственный гнет. Но восстания угнетенных масс, частые в этот период, являлись только взрывами отчаяния, проходили без ясно осознанной цели и выражались обычно в расправе с наиболее ненавистными представителями императорской администрации. Албанцы и валахи, засевшие в своих горах, просто не признавали византийской администрации, а славянские племена вели с нею упорную борьбу. Во второй половине IX в. славянские племена Пелопоннеса — милинги и эзериты, действуя солидарно с болгарским царем Борисом, поднимают восстание против византийского правительства. В начале X в. успехи болгарского царя Симеона сопровождаются новыми восстаниями славянских племен. Роману Лекапину пришлось подавлять восстание милингов и эзеритов; последние хотя и должны были признать верховную власть императора, но сохранили внутреннее самоуправление и обязались уплачивать сравнительно небольшую дань.

Частые случаи восстаний и беспорядков проявлялись и в малоазиатских фемах, особенно феме Кивиррентов, о которой император Константин VII говорит, что свое название эта фема получила не в похвалу, а «за надменность, за постоянные своевольные поступки и неповиновение императорским указам».

Крупное восстание «убогих» вспыхнуло при Константине VII в феме Опсикий, где некто Василии из Македонии стал во главе восстания, выдавая себя за Константина Дуку, убитого за выступление против императора. Он был схвачен и выдан константинопольским властям, которые приказали отрубить ему правую руку. Но Василию удалось ускользнуть из Константинополя, снова появиться в феме Опсикий, поднять против правительства массы «убогих», овладеть крепостью Платея Петра и оказать упорное сопротивление правительственным войскам. В конце концов он был схвачен, подвергнут пытке и сожжен живым на Амастрийской площади в Константинополе.

Частые народные восстания и террористические акты против сборщиков налогов, а иногда и настойчивые жалобы угнетенного населения заставляли императоров посылать на места специальных «ревизоров» для проверки деятельности агентов фиска. Однако ввиду полной солидарности центральной власти со своими агентами на местах, подобные «ревизии» только приводили к репрессиям против населения.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63

Вам также может понравиться...