История Византии (краткий очерк)

Положение непосредственных производителей в области сельского хозяйства было неодинаковым. Значительное применение продолжал иметь труд рабов. Покровительница Василия I пелопоннесская аристократка Данилида насчитывала их в своих имениях тысячами. Существовали и тяжелые крепостнические формы эксплуатации. После подавления в Пелопоннесе восстания славян, осаждавших Патрас при Никифоре I (802 — 811 г.), побежденные славяне были превращены в крепостных патрасской церкви Андрея. Основная масса крестьянского населения разделялась на крестьян, сидевших на волостельских землях, и крестьян, группировавшихся в свободные общины — комитуры; последние эксплуатировались государством, уплачивая оброк, носивший в соответствии с централизованным устройством государства характер ренты-налога, причем община несла круговую ответственность за своих членов. Крестьяне первого рода, начиная с IX в., носят обыкновенно имя париков. В числе их были такие, которые платили землевладельцу только десятину и назывались мортитами, но были и такие парики, которые были обложены в пользу владельца более тяжелым оброком.

Как парики, так и крестьяне-общинники составляли в своей совокупности византийское крестьянство, носившее характерное название «убогие».

После того как азиатские провинции в IX в., а европейские в X в. были относительно ограждены от вражеских вторжений, правительственные стеснения торгово-промышленной деятельности делали наиболее выгодной инвестицией денежных богатств приобретение земельной собственности. В связи с этим крупное землевладение начинает быстро расти за счет мелких крестьянских хозяйств. После подавления народных движений IX в. (восстаний Фомы Славянина и павликиан) «сильные» переходят в наступление, пользуясь стесненным положением «убогих», доведенных до нищеты гнетом налогов, притеснениями чиновников, стихийными бедствиями или неприятельскими нападениями. Используя свою силу и влияние, они заставляли крестьян-общинников отдавать им в дар, или в наем, или продавать занимаемые ими участки земли, а крестьян-париков принимать на себя все более тяжелые обязательств.

В тесной связи с крестьянским землевладением, по своему характеру и по своим судьбам, находились воинские участки, на которых строилась в основном оборона византийского государства. Те же причины, которые вызывали постепенное исчезновение независимого крестьянства, обусловливали и процесс исчезновения воинских участков. «Властители», или динаты, захватывали, зачастую насилием, земли стратиотов, превращая их в своих париков. Что помимо экономических причин в постепенном исчезновении мелкого крестьянского хозяйства крупную роль играло и прямое насилие, об этом свидетельствует «Пира», сборник судебных случаев первой половины XI в. Здесь видно, что «сильные» не стеснялись в средствах для закабаления «убогих»: самовольно отнимали землю у одних и отдавали другим на более тяжелых условиях, производили разбойничьи набеги на крестьян и, похитив их имущество, заставляли их потом входить в невыгодные для них сделки для его выкупа.

Среди динатов наиболее успешно экспроприировали крестьянскую землю военная знать, церковь и монастыри. В империи X в. постепенно образовалась могущественная военная феодальная знать, окруженная обширной клиентелой: в Азии — Далассены, Фоки, Склиры, Комнины, Палеологи, в Европе — Вриеннии, Мелиссены, Кантакузины, владевшие большими имениями, которые они непрерывно увеличивали новыми захватами. Система фемного устройства армии ставила стратиотскую массу в отношения личной зависимости от командного состава, состоявшего из местных крупных землевладельцев; основанная на общности интересов крепкая солидарность, усиленная брачными связями, беспрерывными совместными походами против арабов, соединяла членов этой военной аристократии в единую могущественную социальную группу. Имея свои резиденции в неприступных замках, гордые своим богатством, престижем, военными успехами, малоазиатские военные архонты постоянно требовали, чтобы центральная власть считалась с их советами и указаниями. Их неудовольствие выражалось в грозных военных восстаниях, которые потрясали империю во 2-ой половине X в.

Наряду с земельными магнатами, особенно содействовали экспроприации крестьянских земель церкви и монастыри, которые снова быстро увеличивают свои богатства и земельные владения. X и XI века являются временем нового роста монастырского землевладения. Монастыри во множестве основывались представителями эксплуататорского класса и самими императорами, как надежные убежища на случай частых в Византии политических переворотов. «Убогие» искали в монастырях спасение от гнета и притеснений агентов фиска и властителей. Быстро растущие монастыри охотно принимали иод свое «покровительство» разоренных и притесняемых мелких людей, но при этом брали у них земли в собственность, сохраняя за ними лишь владение. Современные источники рисуют красочные картины ловкого обирания монахами верующих мирян. Монахи, рассказывается в одном из источников, всячески заманивают в свои сети будущую жертву: «сначала предлагают угощения — вкусные кушанья и напитки, затем пускают в ход духовную приманку — говорят о воздержании, бодрствовании, хвалятся видениями, богоявлениями и чудотворениями.

Очарованного таким образом слушателя привлекают к пострижению; всеми этими соблазнами уловляют в свои сети достояние человека, его имение, деньги, а как скоро цель достигнута, не обращают на него внимания, отпускают на все четыре стороны без имения и без денег». Византийские монахи X — XI вв. не любили замыкаться в стенах монастыря. Ни одно публичное торжество не обходилось без участия монахов. Их нередко можно было видеть в судах защищающими чужие дела. Они занимались и политикой. Торговля была их самым обыкновенным занятием. Об одном монахе — торговце Илии — говорит дошедшее до нас любопытное письмо известного писателя и государственного деятеля XI в. Пселла. Рекомендуя оказать покровительство этому монаху, Пселл объясняет, что этот человек — мастер на все руки, нечто среднее между монахом и купцом. «Рад бы вознестись к небу, да встречает препятствие в земных заботах и попечении о толпе родственников. И вот он принужден постоянно путешествовать то на север, то на юг, то на восток, то на запад. Не любознательность руководит им, не желание узнать, на каком расстоянии лежит Фула британцев, каким образом прославленный океан омывает землю, какие эфиопы живут на востоке, какие на западе: вся его забота устремлена к тому, чтобы в одном месте получить товар, а в другом его продать».

Монастыри успешно добиваются от правительственной власти так называемых экскуссий (равнозначных западноевропейским иммунитетам), т. е. предоставления монастырям судебно-административной независимости и податных изъятий. Один дошедший до нас хрисовул (грамота) XI в. освобождает монастырь «от постоя чиновников, служащих в тагмах и фемах, римских вспомогательных и наемных войсках, от взноса денег взамен постоя их, от прокорма судей, стратигов, сборщиков и помещения сановников, от дачи подарков, поставки продовольствия в крепости, от принудительной продажи мулов, ослов, лошадей, волов… птиц диких и ручных и яиц от них, от доставки продуктов, добытых от поземельной подати, подати с жилищ и усадеб подушной подати, подворного налога, торговых пошлин, почтового сбора, принудительной продажи хлеба по пониженной цене, постройки укреплений, починки дорог, мостов, налога на париков, доставки железа и гвоздей для ковки лошадей, выдачи сена, предоставления обычного продовольствия судьям, практорам, дукам, катепанам, сборщикам, протокентархам… и всем царским служащим, отправляющимся по какой бы то ни было надобности, от снаряжения матросов, стрелков, всадников, копейщиков и других воинов от постройки всяких судов, пиления досок… и от всякого иного обременения и ущерба». Этот хрисовул интересен особенно в том отношении, что наглядно показывает, какой тяжелый груз податей и повинностей правительство налагало на своих подданных, и, если монастыри имели возможность от него освободиться при помощи экскуссий, тем тяжелее этот груз давил на «убогих».

Насколько быстро росло церковное и монастырское землевладение, показывает императорская новелла, изданная в 964 г. В ней Никифор Фока жалуется на то, что империя пришла к тому же ненормальному положению, какое было перед иконоборчеством. «Если, — говорит он, — мы раздадим по монастырям и те земли, с каких мы получаем доходы, то неизбежно придем к тому же состоянию, какое было раньше, и все неустройство и недостатки жизни придется оставить неисправленными, так как в нашем распоряжении не будет никаких средств — и наши правительственные руки будут парализованными».

Византийское правительство понимало, что крестьянское мелкое хозяйство «удовлетворяет двум существенным государственным потребностям: внесению казенных податей и выполнению воинской повинности, что и то и другое должно будет сократиться, если сократится число крестьян. Не могло также не понимать правительство и того, что прямо пропорционально возрастанию хозяйственной мощи динатов слабела его собственная экономическая мощь. Это заставляло Македонскую династию проявлять своего рода заботу «о младшей братии», за которую ее прославляют буржуазные историки. Васильевский, например, пишет: «вооруженные старыми государственными преданиями, византийские императоры гораздо яснее и строже понимали свои обязанности по отношению к своим подданным и прямо провозглашали, что власть монарха есть общее всем благо и что защита слабых и бедных против сильных и богатых есть ее первейший долг».1 Однако сам Васильевский должен был признать, что от этих «провозглашений» «убогим» было мало пользы.

Действительной борьбы против крупного землевладения и против динатов Македонская династия не вела и не могла вести по самой своей классовой природе, а ее воинственная внешняя политика, требовавшая колоссальных расходов, налагавшая на народные массы все более тяжелое бремя налогов и повинностей, ускоряла процесс разорения мелкого крестьянина. Поэтому неудивительно, что попытки Македонской династии выступить в защиту мелкого крестьянского хозяйства оказались такими же безрезультатными, как аналогичные мероприятия Каролингов в Западной Европе. Самое повторение на протяжении целого столетия одних и тех же предписаний свидетельствовало о их бесплодности.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63

Вам также может понравиться...