История Византии (краткий очерк)

Хроника Феофана сообщает, что на Эфесской ярмарке, связанной с днем Иоанна Богослова, собиралось торговых пошлин до 100 литр золотом. По сообщению Вениамина Тудельского, Мануил Комнин в XII в. получал ежегодный доход от одного Константинополя с лавок, рынков и таможен свыше 30 миллионов рублей золотом. Цифра эта неправдоподобна по своей громадности, так как ценность денег X — XII вв. была в несколько раз выше стоимости их в XIX в. Но то, что византийское правительство в X в. распоряжалось крупными средствами, подтверждается сообщениями и других источников. Так известно, что Василий II после своего наполненного войнами правления оставил в казне до 100 миллионов золотых рублей.

Крупные денежные ресурсы ставили византийское правительство в IX — X вв. в выгодное положение по сравнению с окружающими феодальными государствами. Само византийское правительство хорошо сознавало это свое преимущество. Придворные Никифора Фоки заявили посланнику германского императора Оттона I Лиутпранду в ответ на его угрозы: «Золотом, которым мы обладаем, мы поведем против короля все народы мира, мы разобьем его, как глиняный горшок, который не может быть починен, будучи раз разбит».

Из наличия торговли и денежных отношений, однако, нельзя выводить заключение, которое делают некоторые буржуазные экономисты (например, Брентано) о капиталистическом строе византийского народного хозяйства. В Византии, так же как в античном мире, хозяйство носило в основном потребительский характер, т. е. большинство продуктов производилось не на рынок, а для собственного потребления. Элементы товарности, несомненно существовавшие в хозяйстве Византии, имели второстепенное значение. Существовало разделение труда между промышленностью и земледелием, по это разделение не было ни полным, ни окончательным. Одно и то же лицо, как, например, известная пелопоннесская архонтисса IX в. Данилида, являлось и крупным землевладельцем и владельцем шелковых мастерских. Жители византийских городов наполовину занимались земледелием.

Источники сообщают, что засуха, плохое состояние посевов грозят голодом Фивам, и фиванцы устраивают крестный ход вокруг города с молитвами о ниспослании дождя. Важнейшими объектами византийской торговли являлись богатые ткани и шелковые изделия, драгоценные камни и металлы, восточные пряности и благовония, рабы, словом — товары, доступные только эксплуататорскому классу. Никаких фабрик, наличие которых Брентано устанавливает в Византии, не было. Если исключить государственные мастерские, то мелкое ремесленное производство с работой самого хозяина, двух-трех помощников и учеников являлось господствующим видом промышленного предприятия.

Сама организация торговли и промышленности нисколько не походила на отношения, присущие капитализму. Найденная в Женевской библиотеке и изданная в 1898 г. так называемая «Книга епарха» (Eparxhikon Biblion), составленная около 900 года, представляющая устав 22 городских корпораций или цехов, знакомит нас с организацией промышленности в Византии. Из этой книги мы узнаем, что константинопольские ремесленные корпорации находились под строгим надзором епарха, который регулировал и контролировал как производство, так и обмен. Способ, время и место для закупки сырья были точно определены. Епарх и его чиновники определяли цепы товаров и прибыль торговцев, назначали старшин каждой корпорации, регламентировали часы работы и плату.

Всякая попытка купить большее количество сырья или готовых продуктов и задержать их продажу до повышения цен строжайше запрещалась. Членам корпораций запрещалось покупать предметы, ненужные для их производства, например, ювелирам разрешалось покупать золото, серебро, жемчуг, драгоценные камни, по они не имели права покупать медь, льняные ткани и вообще то, что являлось предметом производства другой корпорации. Торговцы шелковыми тканями имели право покупать только шелк. Мясникам было запрещено покупать свиней, так как продажа свинины считалась отдельной отраслью торговли. Нельзя было вступить в какую-либо корпорацию без разрешения епарха. Чтобы, например, быть принятым в корпорацию торговцев шелковыми одеждами, пять членов корпорации должны были засвидетельствовать перед спархом, что кандидат достоин заниматься этим делом. С вступающего взыскивался определенный взнос в пользу государственного казначейства и корпорации (12 номисм с мыловара, 6 с торговца шелковой одеждой).

Каждому отводилось специальное место для работы. Обычно ремесленникам запрещалось работать в своих частных квартирах, очевидно, чтобы сделать возможным строгий контроль над размерами производства и качеством продуктов. Крайне мелочной регламентации подлежала и торговля. Продавцы благовоний были обязаны расставлять свои столы поблизости от дворца, чтобы туда доходил запах ароматов. Устав строго ограничивал торговую прибыль (обычно не более 81/з%). Члены корпорации обязывались следить друг за другом и доносить по начальству о всех замеченных правонарушениях. Недонесение каралось так же, как само правонарушение.

Корпорации широко привлекались к выполнению всякого рода государственных повинностей. Судовладельцы, например, обязывались предоставлять свои суда по первому требованию государства. Характер привлечения членов корпораций к государственным повинностям и условия их вознаграждения зависели исключительно от усмотрения правительственной администрации.

Не менее строгой регламентации подвергались отношения хозяев мастерских к своим подручным, значительный процент которых продолжали составлять рабы и вольноотпущенные. Цена различных категорий рабов была установлена законом. «Прохироп» устанавливал цену раба-чернорабочего старше 10 лет — 20 номисм, моложе 10 лет — 10 номисм; обученный ремеслу ценился в 30 номисм; раб-нотариус — 50 номисм, врач 60, евнух, знающий ремесло, ценился в 70 номисм.

В дворцах придворной знати рабы насчитывались тысячами. В 963 г. один из придворных чиновников, некто Василий, встав во главе нескольких тысяч своих рабов, поднял константинопольский плебс против главы правительства евнуха Вринги и тем облегчил захват императорской власти Никифором Фокой. Даже хозяева мастерских далеко не все были свободными.

По «Книге епарха» рабы могли быть членами корпораций и держать мастерскую при условии поручительства господина. В случае правонарушений со стороны раба, последний отбирался от своего хозяина и превращался в государственного раба. С рабочим членом корпорации было запрещено заключать договор больше, чем на месяц, и выдавать ему деньги больше, чем за месяц вперед. Запрещено было также брать рабочего, нанявшегося у другого хозяина и не отработавшего еще полученной платы. В чисто византийском духе были наказания, установленные в «Книге епарха». Слабой карой считался штраф, доходивший до фунта золота (402 р. золотом); наказание плетьми, конфискация имущества и исключение из корпорации были самыми обычными карами. Порка и штраф полагались, например, ювелиру за покупку для своего производства свыше фунта золота. Наказание плетьми и конфискация имущества ожидали провинциального торговца, если он пробудет в столице дольше трех месяцев, или если какой-либо из членов корпорации путем интриги повысит наемную плату за помещение товарища. Плети и запрещение заниматься ремеслом назначались ткачам шелковых тканей за покупку сырья не у столичных торговцев, а у провинциальных, или мыловарам за изготовление мыла постом.

Организация ремесленного производства является ярким выражением централизации управления и централизации эксплуатации, диктовавшейся одинаково и хозяйственными интересами эксплуататорского класса, и целями подавления всякого протеста со стороны низших классов. В основе всей системы организации мелкого производства государством лежала государственная опека и внеэкономическое принуждение.

Отдельные отрасли торговли и производства, например производства известных сортов материй, продолжали оставаться правительственной монополией. Торговля хлебом в столице была государственной монополией до отмены Ираклием бесплатной раздачи хлеба, по государственное регулирование хлебной торговли сохранялось и в Х в., причем за счет народных масс обогащались императорские чиновники до самых высших включительно.

Так, например, поступал Лев Фока, брат императора Никифора Фоки (963 — 969). При нем вследствие махинаций высших правительственных чиновников цены на хлеб поднялись настолько высоко, что довели до отчаяния население столицы. Рассказывали, что один старик, чтобы найти себе пропитание, собрался поступить в солдаты. Никифор спросил его, как в его возрасте он пришел к такому решению. «Ваше величество, — отвечал тот, — я стал много сильнее, чем прежде. В молодости мне нужно было двух ослов, чтобы увезти тот хлеб, который я покупал за одну золотую монету. С наступлением вашего царствования я легко ношу на своих плечах то, что стоит мне в два раза дороже».

Важнейшим фактом аграрных отношений Византии в эпоху Македонской династии является длительный процесс обезземеления и порабощения «сильными» «убогих». «X век является, — по словам Васильевского, — тем критическим периодом, когда усилившаяся земельная аристократия ведет наиболее яростные нападения и наиболее упорную осаду против умножавшихся в течение предыдущих веков свободных мелких крестьянских хозяйств и против крестьянской общины». «Сильными» являлись провинциальная аристократия, церковь в лице ее митрополитов, епископов, игуменов, высшие Военные и гражданские чиновники (магистры, патриции, стратиги). Богатство и сила землевладельческой аристократии увеличивалась еще благодаря тому, что из ее рядов пополнялись кадры придворной, военной, церковной и чиновной администрации. Назначение на все должности, за исключением высших правительственных, сопровождалось взиманием в казну особых пошлин по довольно высокому тарифу. Имущие элементы имели возможность покупать не только действительные должности, но и титулы и чины. Если землевладельцы нередко являлись одновременно правительственными чиновниками, то и чиновники стремились всеми правдами и неправдами стать землевладельцами.

Таким образом происходило слияние старых аристократических родов и вновь выслужившихся и разбогатевших чиновников в одну мощную классовую группу «сильных» (дипаты), или «властелей», которая выступает в X в. опасным врагом крестьянских общин и мелкого крестьянского хозяйства. «Эта классовая группа, — замечает Васильевский, — ложилась на массу населения двойным гнетом, выколачивая от имени государства в звании стратигов, практоров, протонатариев государственные подати и повинности, действуя в свою собственную пользу, прикрываясь покупными титулами и стремясь возвратить их стоимость в кратчайший срок за счет крестьянства. Жадность к наживе, своекорыстие, бессовестная готовность на всякий обман и беззаконную проделку составляли общую принадлежность властителей по свидетельству самих императорских новелл X в.».

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63

Вам также может понравиться...