История Византии (краткий очерк)

А дальше в течение всего правления Юстиниана несоответствие между гигантскими претензиями правительства и состоянием финансовых средств все больше нарастало и трудность покрытия дефицита непрерывно увеличивалась.

Конечно, правительство Восточной империи еще имело внутренние резервы. Можно было без всякого ущерба сократить роскошь и пышность двора, прекратить постройку роскошных и бесполезных церквей, уменьшить расходы на кормление бесчисленной армии паразитического духовенства, на дорогостоящие цирковые зрелища и т. д. Но эти мероприятия решительно неспособно было провести деспотическое правительство в стране, где большая часть производительного населения представляла бесправную массу, а правительство опиралось на бесконтрольную армию чиновников, оторванных от народа и подавлявших всякую общественную самодеятельность. Это обстоятельство хорошо понимали и наиболее сознательные византийцы VI века. «Расточали деньги, нужные для армии, — говорит Агафий, — на бесчестных женщин, возничих цирка, на ничего не стоящих людей, способных только заниматься общественными смутами, да борьбой партий.

Естественно, что правительство шло по линии наименьшего сопротивления, все более увеличивая налоги, падавшие на трудящиеся массы. Что же касается господствующего класса крупных земельных собственников и духовенства, то они умели обеспечить себя всякими льготами и привилегиями. Для добывания денег Юстиниан обратился прежде всего к тем методам, которые он сам осудил в своих первых указах: к продаже за большие деньги должностей и к введению новых налогов, хотя он хорошо знал о непосильное для населения всякого нового увеличения налогового бремени. В результате деревни нищали и пустели, а с заброшенных земель переставали поступать налоги. Чтобы прекратить это обезлюдение, лишавшее государственное казначейство самого объекта обложения, Юстиниан пустил в ход старое средство — так называемую «прикидку» (επιβολή), заключавшуюся в присоединении к обрабатываемым и плодородным землям покинутых и необработанных участков, причем владельцы первых обязывались вносить налоги и за вторые. Эта «прикидка», по выражению Прокопия, являлась настоящей «чумой, внезапно падающей на земледельца и окончательно разрушающей все его надежды на прокормление». Был введен новый, точно «падавший с неба», по словам Прокопия, дополнительный налог — άερικόν.

Наряду с денежными налогами, трудовые массы были опутаны паутиной различных натуральных повинностей, барщин и оброков, выполнение которых причиняло тяжелые страдания.

Современник Иоанн Лид мог наблюдать, как при перевозке зернового хлеба из глубины провинции в порты «дороги были устланы трупами женщин и детей, умиравших от лишений при выполнении этой повинности». Если само правительство продавало общественные должности с аукциона, а в самом дворце торговали законом и правосудием, то провинциальная администрация и подавно не знала предела своим вымогательствам.

И это неудивительно. Правители провинций указами 553 и 556 гг. сделаны были ответственными собственным имуществом за уплату налогов. Кроме того, они хотели во что бы то ни стало выколотить с излишком из населения те суммы, которые они заплатили за свои должности, употребляя все свое искусство, чтобы заставить выйти из-под земли тот обол, который в ней скрывался».

Нуждаясь все более и более в деньгах, правительство было вынуждено закрывать глаза на действия своих агентов, лишь бы они исправно доставляли налоги.

Современники с ужасом шептали друг другу о деяниях префекта претория Иоанна Каппадокийского, который «грабил целые города», устроил в тюрьмах претория для неисправных налогоплательщиков целый арсенал ныток, откуда его «жертвы выходили или обобранными или мертвыми», о зверствах Иоанна по прозванию «тяжелые челюсти», напавшего на малоазиатский город Филадельфию и так расправившегося с ним, что в нем не осталось ни денег, ни жителей, о грабежах Акакия в Армении, Сергия в Африке, Иоанна Цибоса в стране лазов и т. д.

Так как области Балканского полуострова постоянно опустошались набегами славян и гуннов, а территория Сирии была разорена персидской войной и выжать увеличенные налоги из этих истощенных областей было невозможно, то тирания агентов фиска с тем большей силой обрушивалась на многочисленные города Малой Азии, устойчивое хозяйство которых дало возможность империи избежать банкротства, постигшего Западную империю. По словам Иоанна Лида, «неприятельское нашествие казалось менее страшным, чем прибытие агентов казначейства». В конце V и первой четверти VI века в империи наблюдалось некоторое возрождение торговой и промышленной деятельности, но оно скоро было задушено фискальной политикой Юстиниана и системой принудительных займов: доходы от торговли и промыслов немедленно захватывались налоговыми сборщиками. Торговля наиболее важными продуктами была обращена в государственную монополию. Занимавшиеся производством шелковых изделий городские димы в Тире и Бейруте, по сообщению Прокопия, были доведены до нищеты правительственной регламентацией цен на шелк и условий торговли.

С торговых судов, проходивших через Константинопольскую гавань, взимались столь большие пошлины, что многие судовладельцы предпочитали сжигать свои суда и отказываться от морской торговли. В деревне тяжесть налогового бремени, усугубляемого коррупцией и продажностью чиновничьего аппарата, способствовала дальнейшему развитию патронатных отношений, продолжала загонять еще сохранивших свободу крестьян под власть церковных и светских крупных землевладельцев. Египетские папирусы, дающие богатый материал для характеристики аграрных отношений империи VI века, показывают, что в этот период Египет превращается в страну крупного землевладения и что земельные магнаты захватывают в свои руки целый ряд функций центральной власти. Так, владения Апионов, принадлежавших к высшим кругам византийской знати, раскинулись по меньшей мере на 4 нома. Они имели сложный управленческий аппарат, собственную флотилию на Ниле, собственную почту, а также вооруженные отряды букеллариев и частные тюрьмы для непокорных колонов.

Если страна была разорена налогами и вымогательствами чиновников, то и военная оборона в последние годы правления Юстиниана находилась также в упадке.

Так как начиная с 555 г. война прекратилась на всех границах, то в видах экономии средств действующий ее состав был несообразно уменьшен. Вместо 645 тысяч, из которых, по слогам Агафия, она должна была нормально состоять, в ней осталось только 150 тысяч, разбросанных на громадном пространстве в Италии, Африке, Испании, Балканах, Кавказе, Египте. Даже в столице весь гарнизон состоял из нескольких частей придворных войск, служивших только для парадов и не имевших никакого военного значения. Эта уменьшенная армия содержалась крайне неаккуратно. На всех ступенях военной иерархии царило организованное воровство, и «воины, лишенные всего необходимого и принужденные иногда питаться милостыней, бежали от своих знамен». Излюбленной тактикой Юстиниана в последние годы его правления было противопоставлять варваров варварам, сеять ценою золота несогласия между их вождями, натравливать, например, гуннов утургуров на кутургуров, аваров на утургуров и антов и уничтожать одних посредством других: если же, несмотря на эти меры, варвары все же производили набег — покупать ценой золота их отступление.

Юстиниан считал, что такой способ действия много дешевле содержания на военном положении многочисленной армии. Однако действительность показала крайнюю опасность такой политики. Набеги варваров учащались на Балканском полуострове. В 558 г. гунны-кутургуры, опустошив Фракию, появились перед Константинополем, вызвав там страшную панику. Понадобилось все военное искусство престарелого Велизария, чтобы отбить нападение от столицы бродячей банды гуннов. Истинное положение вещей в империи раскрывает новелла преемника Юстиниана Юстина II от 566 г., где мы читаем: «Мы нашли казну разоренной долгами и доведенной до крайней нищеты, и армию до такой степени расстроенной, что государство было предоставлено беспрерывным нашествиям и набегам варваров».

В массах населения империи, доведенных до отчаяния, нарастало глухое возмущение. Оппозиционное настроение константинопольских димов не было сломлено событиями 532 г. Антиправительственные выступления повторяются в 547, 556, 562, 564 гг.

Еще более враждебно правительству было настроение городских димов в Сирии, Месопотамии, Египте, где большинство населения состояло из еретиков-монофизитов, озлобленных одинаково и гнетом налогов и преследованиями за веру. Все большее недовольство и озлобление существующей системой нарастало и в византийском войске, а действия правительства в последние годы правления Юстиниана как бы сознательно были рассчитаны на то, чтобы их еще больше усиливать.

Параллельно нарастанию недовольства и ожесточению низов шло разложение господствующего класса. Рост феодализирующейся знати, присваивавшей себе государственные права и в лице своих отдельных представителей вступавшей в борьбу с центральной властью, обусловливал невозможность для господствующего класса сохранить в неизменном виде свое господство.

Юстиниан оставил своим преемникам страшное наследие. Недаром его ближайший преемник Юстин II сошел с ума, не выдержав тяжести выпавшей на его долю задачи. «Блестящее» царствование Юстиниана подготовило грандиозный взрыв классовой борьбы, страшный кризис, пережитый империей в первой половине VII века.

Буржуазные историки (Бэри, Штейн) обычно очень упрощенно объясняют причины этого кризиса, поставившего Восточно-римскую империю на край гибели. По мнению Бэри, этой причиной является слабость Византии, обусловленная великодержавной политикой Юстиниана. Такого же мнения придерживается и Штейн. И тот и другой замалчивают роль и значение ожесточенной классовой борьбы и восстаний народных низов в начале VII в. на территории Восточной империи, являющихся видоизмененным развитием и непосредственным продолжением революции рабов, ликвидировавшей Западно-римскую империю.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63

Вам также может понравиться...