Россия XIX века глазами китайского дипломата

chevaux_voitures_traineau

Любопытные записки о своем пребывании в  России оставил  после себя один из первых китайских дипломатов (уже в европейском понимании этой профессии) Чжан Дэи.

В 1876 году Чжан Дэи в качестве секретаря китайского посольства («тунши») был направлен в Англию, а затем и в Россию. По пути он вел подробный дневник, в котором описывал свои впечатления от путешествия.

Китайский дипломат въехал в Россию через прусскую границу зимой 1879 года, и это наложило отпечаток на все его восприятие страны.

Вот что он пишет: «Когда въехали в Россию, я увидел повсюду пустыню, запорошенную снегом. Жители здесь в большинстве своем живут в хижинах, крытых соломой … Кругом снег и лед, а по льду ходят куры».

Интересный образ китайский дипломат нашел для описания зимних заснеженных дорог: ««Дороги в России широкие, везде заледенелые и лежит на них снег толщиной в 8–9 цуней (то есть 25-30 сантиметров), так что экипажам проехать трудно. А потому делают здесь снежные кровати, которые тянут лошади».

Китаец просто не знал понятия «сани» и никогда их ранее не видел. Поэтому он нашел для описания формы русских саней наиболее понятную ему внешнюю аналогию — деревянную кровать. «Снежные кровати, — продолжает описание китайский дипломат, — сбиты из тонких досок… Кучер находится спереди, а пассажиры позади него. Тянет повозку одна или две лошади, и скачут они по снегу весьма быстро. Повозка с одной лошадью называется са-ни, а с двумя – па-ла».

Звучание русских слов «сани» и «пара» китаец передает как «са-ни» и «па-ла». Любопытно, что сани с тройкой лошадей он именует на финский манер «вейка», именно так их называли в окрестностях Петербурга в  те времена — китаец для этого использует иероглифы, звучавшие как «вэй-каа».

«Ближе к городу, — продолжает Чжан Дэи, — заметил массивные деревянные строения, среди коих, однако, зданий приличного вида не так уж и много. Одеяние местных жителей напоминает платье монголов; белые курмы из овчины, на голове войлочные шапки, ноги обуты в кожаные сапоги…»

«Исследуя северные края Элосы (России), — пишет далее китайский дипломат, — можно сказать, что находятся они в хладном поясе, где во все четыре сезона царит стужа, а тепла мало, потому вода и земля здесь замерзают куда раньше, чем в других местах. Лед здесь появляется уже в пору осени…. Люди здесь спят прямо на льду и даже его едят».

Китайскую миссию поселили в гостинице на улице Михайловской, «в коей тысяча комнат», как записал в дневнике Чжан Дэи. На следующий день он добавляет: «Здания в российской столице разные, от пяти до семи этажей. Видом своим они напоминают иностранные дома в Сайгоне или Сингапуре. Местные жители, кроме чиновников и крупных торговцев, обличием грубые, по виду невежественные и напоминают собой людей Синьцзяна».

Поразила Чжан Дэи также повсеместная езда детей и даже взрослых на санках и салазках, он именует их «ледяными диванами». При этом повсеместно носимые валенки, неизвестные в Китае, он называет «войлочными чулками».

Любопытно сделанное китайцем описание русских всадников, сопровождавших по улицам Петербурга кареты, в которых китайских дипломатов везли в Зимний дворец: «Кареты сопровождали девять человек охраны, облаченные в длинные ярко-красные мундиры, обшитые золотой тесьмою. На голове черные с позолотой суконные шапки, видом похожие на пельмени».

Первые дни пребывания китайца в Петербурге совпали с православным Рождеством. И Чжан Дэи дает подробное описание экзотического для него праздника в экзотическом заснеженном городе.

«Нынче немного метет. — пишет он, — На улицах города продают небольшие сосенки, поскольку в этот день отмечается рождение Иисуса. Чтобы деревце не упало, оно снизу прикреплено к крестовине. На него вешают разноцветные фонарики и всякие вещицы. Покупает такое деревце каждая семья, которая ставит его в доме, а с наступлением вечера на нем зажигают фонарики. После того как они погаснут, несколько юных отроков начинают раздавать подарки… Все торговые заведения закрыты на три дня. На улицах города множество хмельных людей, пребывающих в радостном расположении духа…»

За эти дни Чжан Дэи побывал в Mapиинском театре, где шла опера Глинки «Жизнь за царя» (дореволюционное название оперы «Иван Сусанин»). Представление китайцу понравилось и в своем дневнике он подробно изложил историю Сусанина, записывая имя главного героя на китайский манер — «Сусанянь» или просто «старый Су».

Любопытно, что Чжан Дэи определил русскую оперу как местный аналог китайского традиционного театра «Цзинцзюй», где актеры так же поют во время представлений.

В Петербурге 33-летний китайский дипломат особенно полюбил русский балет. На страницах его дневника в описаниях этих экзотических для него танцев царит явный восторг: «Более сотни юных дев в коротких многоцветных одеяниях выстроились в одну линию, а потом стали водить хоровод. Они взлетали вверх подобно ласточкам, подпрыгивали, словно рыбки, порой парили наподобие лебедей или двигались будто драконы. Зрелище было яркое и захватывающее».

Впрочем, такое сильное впечатление Чжан Дэи не удивительно — для посланца из конфуцианского Китая русский императорский балет с балеринами в необычных коротких юбках смотрелся как хороший эротический фильм для современного зрителя.

По материалам rusplt

Вам также может понравиться...