По следам древних кладов

КУРГАННОЕ ЗОЛОТО И ЧИНОВНИЧЬЕ РАЗГИЛЬДЯЙСТВО

Стоял в степи курган высокий, стройный,
И любовалась степь его красой.
Казался издали он серебристо-черным,
А, между прочим, был он золотой.

Н. Рычков, украинский археолог

Курган Куль-Оба (в переводе с татарского «Холм пепла») близ Керчи занимает особое место в русской археологии. Именно с ним связано первое открытие курганного золота в России. И эта встреча молодой отечественной науки с древними сокровищами напоминает лихо закрученную детективную историю, в которой до сих пор не поставлена точка. Действительно, многие поступки ее участников трудно объяснить и оправдать. Но если учесть, что на заре XIX века археологи впервые столкнулись с завораживающим блеском желтого металла, непредсказуемость которого была еще мало известна, то эти драматические события можно хотя бы понять.

…В марте 1830 года Главный штаб военных поселений принял решение переселить 108 семей отставных матросов из Севастополя в Керчь. Для них предполагалось построить за счет казны небольшие домики «с малыми расходами». Стремление максимально сократить затраты заставило местное начальство отправить отряд из 200 солдат Воронежского пехотного полка, расквартированного под Керчью, самостоятельно добывать камень. Его решено было собирать на большом холме, расположенном в 6 верстах от города и носившем у местного населения название Куль-Оба.

Этот холм давно привлекал внимание как место, где легко можно было добывать материал для строительства. Особенно интенсивному разрушению Куль-Оба стала подвергаться в начале XIX века, когда начала строиться Керчь. Но несмотря на то что из нее ежегодно забирали сотни кубов камня, Куль-Оба, покрытая шапкой каменных глыб, продолжала возвышаться в окружающей степи.

Для постройки домов приказано было доставить в Керчь от 300 до 400 кубических саженей камня. Работа началась ранней осенью, и вскоре, заготовив достаточное количество материала, солдаты прекратили работу. Лишь несколько «нижних чинов» были оставлены на холме для сбора оставшегося щебня. При этих работах в качестве наблюдателя присутствовал и смотритель керченских соляных озер Павел Дюбрюкс. Чутье и опыт подсказывали ему, что Куль-Оба — это курган, под насыпью которого должна находиться древняя гробница. П. Дюбрюкс сообщил о своем предположении градоначальнику И .А. Стемпковскому, который приказал увеличить число солдат, работающих на кургане. И как оказалось, сделал это не напрасно.

19 сентября 1830 года И.А. Стемпковскому доложили об открытии в курганной насыпи строения из тесаного камня. Просвещенный градоначальник в сопровождении целой свиты чиновников и керченских любителей древностей выехал на место. Здесь они увидели узкий проход в склеп и в конце его дверь, заложенную камнями. Однако никто не решался спуститься в проход, так как над ним нависали огромные, грозившие рухнуть в любой момент глыбы.

И.А. Стемпковский приказал разобрать свод из камней, и через три дня, 22 сентября, проход в погребение (дромос) был расчищен. Через отверстие в верхней части двери можно было проникнуть в склеп площадью около 20 кв. м. сложенный из больших, прекрасно отесанных известняковых камней.

Когда археологи с опаской спустились вниз, они были разочарованы. П. Дюбрюкс писал позднее: «Разрушенные доски и бревна, изломанный катафалк, повреждение стен, частью уже обрушившихся, частью угрожавших падением, все это заставило меня сказать г. Стемпковскому, оставшемуся наверху, тогда как я с работниками вошел в склеп, что он уже обыскан». Однако с этим заключением он явно поспешил. Когда начали расчищать погребальную камеру, все были поражены — одна за другой последовали находки, причем каждая из них была неожиданней, богаче и интереснее другой.

Мужскую гривну на концах украшали фигурки скифских всадников

Археологам фантастически повезло: все три найденных погребения оказались нетронутыми. В главном из них был захоронен представитель высшей знати, возможно, царь или знатный воин. Его одежда и войлочная шапка в форме башлыка были богато украшены золотыми бляшками. На шее лежал массивный золотой обруч-гривна с фигурками верховых скифов на концах. Руки и ноги мужчины украшали золотые браслеты тончайшей ювелирной работы. Рядом лежало оружие: лук и стрелы, меч и поножи. Рукоятка и ножны меча, а также горит — футляр для лука и стрел, — были обложены золотыми пластинками, а бронзовые поножи — покрыты позолотой. Там же оказалась рукоятка кожаной нагайки, оплетенная золотой лентой, точильный камень в золотой оправе и роскошная золотая чаша с чеканными изображениями.

Возле мужчины, на полу, лежала женщина, очевидно, его жена или наложница. Ее одежда также была расшита сотнями золотых и электровых (сплав золота и серебра) бляшек, а голову украшала электровая диадема. Здесь же были найдены золотые подвески — подлинные шедевры ювелирного искусства. Шею погребенной украшали ожерелье и золотая гривна, а руки — два широких золотых браслета. Здесь же находилось бронзовое зеркало, ручка которого была покрыта листовым золотом, а у ног — круглый сосуд из электра со сценами из жизни скифов.

За саркофагом царя лежали скелет раба-конюха и кости лошади. В склепе были обнаружены также греческие бронзовые поножи (кнемиды) и шлем, два серебряных позолоченных таза, целый набор серебряных сосудов и масса других ценнейших находок. Спустя почти два века можно уверенно говорить о невероятном везении первооткрывателей Куль- Обы. В реальной жизни подобные открытия встречаются чрезвычайно редко.

Современники были также ошеломлены. Вот что писала 8 октября 1830 года газета «Одесский вестник»: «Никогда еще в сем краю не было сделано подобного открытия в отношении к древностям. Золота разных достоинств содержится в них до 8 фунтов». Как видим, восторг в основном вызвал блеск золота, его количество и качество. Что надо было сделать? Только взять его, всего лишь внимательно зачистив склеп. Но полностью выполнить эту, казалось бы, простую задачу так и не удалось.

Всего лишь три дня шла интенсивная расчистка склепа и находившихся в нем вещей. Сегодня надо признать, что для изучения такого уникального памятника — это немного. Но если учесть уровень развития науки того времени, то вполне объяснимо. К тому же работать было опасно: в любой момент стены погребальной камеры могли обрушиться. Очень мешали и сотни любопытных, нахлынувших из Керчи и окрестных деревень, как только весть об открытии разнеслась по округе. Впоследствии П. Дюбрюкс так писал об этом: «Этих любопытных собралось здесь несколько сотен человек… они были свидетелями, как… огромный камень, отделившийся от свода…упал на то место, где я находился с двумя работниками несколько минут перед тем, и которое было мною оставлено по случаю жаркого спора с офицером, заградившим свет, чтобы самому лучше видеть, и таким образом спасшим нам жизнь…»

Сосуд с изображением сцен из жизни скифов из кургана Куль-Оба — подлинный шедевр античного искусства

Но, несмотря на опасность обвала и множество зевак, к концу дня 24 сентября работа в основном была закончена. Оставалась неисследованной лишь небольшая часть склепа. Несмотря на огромное количество посторонних свидетелей, П. Дюбрюкс почему-то был уверен, что ночью никто не решится войти в гробницу. Он наивно полагал, что сотни любопытных зрителей видели, как обрушилась южная стена, чуть не задавившая археологов, и не рискнут испытывать судьбу.

Тем не менее в целях предосторожности вход в склеп был все же завален большими камнями. Возле него был оставлен караул — полицейский чиновник с двумя служителями. Однако те решили не оставаться холодной ночью вдали от дома. Об уровне дисциплины свидетельствует тот факт, что, сославшись на отсутствие пищи и другие неудобства, охранники покинули курган. Как писал позднее в отчете П. Дюбрюкс, караул оставил вверенный ему пост самовольно. В то же время он не отрицал, что лично присутствовал при рапорте градоначальнику о снятии караула и не возражал против этого. Как это можно было объяснить — непонятно! Другой на его месте сам бы просидел всю ночь с охранниками на кургане. Видимо, он был твердо убежден, что ничего интересного в погребении уже не осталось, а ночью никто не будет рисковать собственной жизнью. Плохо же он знал русский народ и не оценил мистическое притяжение золота! Его ошибка дорого обошлась науке.

Когда утром следующего дня П. Дюбрюкс вернулся на курган, то застыл в ужасе. Произошло то, что и должно было случиться: вход в склеп был расчищен от камней. Неисследованная его часть была очищена, все угрожавшие падением камни отвалены в сторону, а огромные плиты пола грубо выворочены из земли. Трудовой подвиг грабителей даже вызывал невольное уважение…

После ограбления Куль-Обы И.А. Стемпковский отдал строжайшее распоряжение об охране входа в гробницу: днем был поставлен караул, а ночью курган охранял конный патруль. Но было уже поздно. Несмотря на принятые меры, в склепе нашли только отдельные мелкие бляшки, не замеченные грабителями. Кроме того, жажда золота, по словам П. Дюбрюкса, «превозмогла страх тюрьмы, а тем более смерти», и каждую ночь несколько человек отправлялись грабить курган. Несмотря на охрану, 28 сентября рухнувшая северная стена сильно ранила в ногу двоих из них. После этого случая ночные посещения прекратились, тем более что склеп уже представлял собой лишь груду камней. К тому времени прекратили работу и археологи. Однако история на этом не закончилась.

Вскоре распространился слух, что в городе тайно продают мелкие золотые вещи. Слух полностью подтвердился, когда в начале зимы П. Дюбрюкс увидел у скупщиков древностей большую часть похищенного золота. Через одного из грабителей, некоего Дмитрия Бавро, грека по происхождению, он установил картину ограбления.

…Вечером 24 сентября археологи покинули курган, и вскоре был снят караул. Как только немного стемнело, около десяти человек, прятавшихся за холмом, разобрали камни у входа и проникли в склеп. Там они сдвинули камни на середину камеры, и нашли в неисследованной ее части большое количество золотых бляшек. Внимательно осмотрев каменный пол, они заметили несколько аналогичных бляшек в щелях между плитами пола и принялись немедленно выворачивать их. И не напрасно: под одной из плит вскоре открылся тайник, содержавший несметные богатства. В данном случае грабители проявили больший профессионализм, чем исследователи кургана.

Эта массивная бляха в виде «летящего оленя» попала в Эрмитаж из рук грабителя

В тайнике под плитами пола они нашли тяжелую шейную гривну из бронзы, обернутую тонким золотым листом и украшенную на концах золотыми львиными головками. Посчитав, что массивная находка целиком из золота, они прямо в погребении затеяли драку. Но поднимать шум было опасно, поэтому они вынуждены были полюбовно разделить ее между собой. Схватив топор, один из грабителей разрубил ее на три части и только тогда убедился, что она из бронзы. Неудивительно, что от гривны сохранились лишь золотые окончания в виде львиных головок.

Видимо, Д. Бавро был чем-то обязан П. Дюбрюксу и поэтому вернул одну из них. Вместе с львиной головкой от гривны он передал властям и имевшуюся у него массивную золотую бляху в виде «летящего» оленя весом в 266 граммов. Она служила, по-видимому, центральным украшением кожаного щита. Это были единственные вещи, которые удалось спасти. Значительно позднее вторая головка от гривны была приобретена у состоявшего на русской службе французского нумизмата Сабатье и также поступила в Эрмитаж.

П. Дюбрюкс еще успел увидеть у скупщиков краденого и обломки золотой обкладки горита. Это замечательное произведение искусства также было варварски уничтожено при дележе добычи. Невежество грабителей, простых местных жителей, привело к тому, что многие бесценные творения античного искусства были похищены, а затем частью переплавлены в слитки золота, частью проданы или надежно спрятаны похитителями. Еще много лет спустя, в 1859 году в Керчи было скуплено 18 золотых бляшек из Куль-Обы.

Об открытии в Куль-Обе надлежало немедленно сообщить царю, однако керченский градоначальник почему-то не спешил с докладом. Прошло два месяца после открытия, но Николай I не имел о нем никаких сведений. Однако через каналы военного ведомства весть о находке дошла до Главного штаба, и главнокомандующий всеми военными поселениями граф Петр Толстой доложил о ней императору. Николай I был весьма разгневан задержкой и приказал все найденные «в земле близ Керчи редкости и прочие вещи, находящиеся в ведении керчь-еникальского градоначальника, вытребовать в С.-Петербург».

Наконец, спустя пять месяцев после открытия, 18 февраля 1831 года сокровища были доставлены в столицу и поступили в Эрмитаж. Император был доволен: античное золото произвело на него впечатление. Ведь это была первая столь богатая находка не только в России, но и во всем мире. Подобных древних сокровищ не имел ни один европейский монарх.

Находки из Куль-Обы и отчет И.А. Стемпковского о раскопках доставил в Петербург чиновник девятого класса Дамиан Карейша. Из отчета Николай I впервые узнал, что часть курганных сокровищ была расхищена грабителями. Он был разгневан и приказал отобрать вещи у находчиков, не подозревая, что большинство из них уже безвозвратно погибло. «А между тем, — приказывал царь, — запретить открывать впредь подобные вещи без оного на то разрешения правительства: ибо разрытие гробниц всегда было воспрещено».

Безвестный чиновник, доставивший находки, стал героем дня. Император жалует Д. Карейше бриллиантовый перстень «за участие в отыскании большей части тех вещей». Одновременно он повелевает дать Д. Бавро за возвращенную находку вознаграждение в размере 1200 руб. — огромную по тому времени сумму. Всем жителям Керчи было объявлено, что если кто из них найдет ценности и представит их начальству, то получит за это соответствующее вознаграждение.

Одна из золотых бляшек кургана Куль-Оба

О П. Дюбрюксе же, которому наука обязана подробным описанием раскопок и находок кургана, никто не вспомнил. Спустя почти два столетия большинство археологов справедливо считают его истинным героем Куль-Обы, незаслуженно обойденным вниманием и почестями. Но только ли субъективные обстоятельства стали причиной его забвения?

Сегодня, даже при всех оговорках о становлении археологии и неразвитости полевой методики в начале XIX века, нельзя оправдать крайне низкое качество раскопок. Ведь даже спустя 45 лет в кургане находили золотые бляшки, упущенные исследователями. Плюс безалаберность и глупость, когда с недокопанного склепа чуть ли не официально сняли охрану (и это при массе зевак!), надеясь «на авось». Просматривается также и общая неорганизованность работ.

И здесь можно провести некоторую параллель между Павлом Дюбрюксом и Генрихом Шлиманом, когда тот открывал «клад Приама». В обоих случаях первооткрыватели рисковали жизнью, так как в любой момент могли быть раздавленными нависавшими каменными глыбами. Оба проявили мужество, но первый обнаружил и сохранил сокровища, а второй упустил его основную часть! Нисколько не сомневаюсь, что если бы Г. Шлиман исследовал Куль-Обу, то со своей тевтонской хваткой никогда бы не допустил подобного развития событий.

И еще один интересный момент. Местный грабитель Дмитрий Бавро, сыгравший зловещую роль в разграблении Куль-Обы, был отмечен самим императором. И только потому, что не пожалел передать властям часть ювелирных шедевров, которые сегодня являются гордостью российского культурного наследия. Следует отметить и дальновидность самого Николая. Он создал прецедент, хорошо заплатив похитителю за переданные в столицу находки. Такой поступок не мог остаться незамеченным среди нелегальных «любителей древностей».

Что же касается П. Дюбрюкса, обойденного высочайшим вниманием, то и здесь видится некая закономерность. Ведь его, мягко говоря, «оплошность» стоила России потери уникальных древних сокровищ, которые вполне можно было открыть и сохранить. Об их числе и составе можно только догадываться, но хорошо известно, что в тайниках царских погребений всегда прятались самые ценные и уникальные вещи. Мы уже никогда не узнаем, сколько шедевров ювелирного искусства была уничтожено грабителями, но раскопки Куль-Обы привели к официальному открытию скифского золота. И оно не прошло гладко, а превратилось в настоящий детектив.

В 1875 году тогдашний директор Керченского музея А.Е. Люценко предпринял новые раскопки кургана и в очередной раз вскрыл склеп. Оказалось, что весь пол, состоявший из огромных каменных плит, был взломан, а плиты расколоты и вывезены. Под полом он обнаружил лишь несколько ям в скалистом материке, но погребений там не оказалось. Было найдено лишь несколько мелких золотых бляшек, как и в 1830 году.

К этому времени в Керчи возникла и расцвела «профессия», представителей которой называли «счастливчиками». Они раскапывали древние могилы и сбывали похищенные ценности торговцам древностями. Судя по тому, как они разворотили склеп, работали они более тщательно, чем археологи. Раскопки А.Е. Люценко были признаны безуспешными, и интерес к Куль-Обе окончательно пропал. Но ставить точку в ее истории еще рано.

Хотя и частично, но курган сохранился до настоящего времени. И пока от насыпи остаются еще нетронутые части, ее нельзя считать окончательно изученной. Наверняка она таит в себе не одну загадку. По результатам исследований керченские жители стали называть Куль-Обу Золотым курганом. Это название появилось неслучайно и, возможно, является пророческим. Позволю сделать прогноз: в XXI веке курган будет докопан до конца и преподнесет еще не один золотой сюрприз!

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92

Вам также может понравиться...