Греческая колонизация Северо-западного Кавказа

При имеющихся в нашем распоряжении данных концепция Д. Б. Шелова 18 выглядит наиболее убедительно и основательнее других подкрепляется исторической ситуацией региона. В переходящей из издания в издание характеристике сиидов, действительно, есть большая доля надуманности. Не отрицая начавшегося у них разложения родового строя и образования зачатков государственности в конце V в. до н. э., очевидных из скудных свидетельств древних авторов и документов эпиграфики, мы должны признать, что, в сущности, еще ничего не знаем об этом народе. Материальная культура синдов не выделена. На территории Синдики исследовались только центры античной культуры — греческие полисы и их некрополи. На Синдском о-ве этих полисов много, но не больше, чем по берегам Керченского п-ва. Синдские поселения, могильники и земля вовсе не раскапывались, а потому постулировать сильную эллинизацию этого народа преждевременно. Была ли она сильнее, чем эллинизация, например, скифов? Отмечать более высокий уровень социального развития синдского общества только на основании более передового земледелия по сравнению с другими меотами также преждевременно.

Можно только констатировать, что синды — оседлый земледельческий народ и в этом он подобен другим меотам. Богатых курганов, которые по мнению Ф. В. Шелова-Коведяева отражают усвоение синдской знатью греческих культурных навыков в окрестностях Нимфея и Пантикапея не меньше, чем на территории Синдики. Действительно, местная) знать на Боспоре «оседала» вблизи крупных античных городов, строя здесь роскошные усыпальницы. Однако не случайно, что в отношении большинства оставленных ею курганов исследователи никак не придут к однозначным выводам, чьи они. Так и на территории Синдики нет синдских курганов, а синкретические черты погребальной обрядности имеющихся уводят в широкий регион южных степей, в Прикубанье и Северный Кавказ. Возникновение больших курганов вблизи античных полисов как на землях Синдики, так и на европейском Боспоре на данном этапе наших знаний представляется процессом единовременным, хронологический приоритет тех или других надо обосновывать серьезными исследованиями.

Аргументы, выдвинутые Д. Б. Шеловым в защиту полисной принадлежности разбираемых монет, выглядят достаточно надежными. Есть в наличии фактурные и стилистические черты, единые для группы нумизматических памятников не только близлежащих городов Боспора, но и обширного круга восточно-греческих центров. Разбираемые монеты вписываются в это единство и полностью соответствуют одновременным серебряным монетам автономных городов Северо-Восточного Причерноморья как в отношении весовых норм, так и системы номиналов. Это достаточно серьезные доводы, чтобы пренебрегать ими и не предполагать полисного характера чекана рассматриваемых монет, пусть даже и осуществляемого одним монетным двором (в данном случае, пантикапейским).

Сторонники интерпретации монетной легенды как отражения племенной чеканки обычно ссылаются на то обстоятельство, что чекан монет с указанной аббревиатурой прекращается лет за 20 до присоединения Синдики к Боспору, что, как известно, имело место на рубеже 90-80-х годов IV в. до н. э. Здесь следует отметить, что разбираемые монеты немногочисленны, а новые их находки не сопровождаются материалом, дающим надежное основание для датировки в пределах узких хронологических рамок. По-прежнему только стилистический анализ и историческая ситуация в регионе дают право относить конец их эмиссии к рубежу V и IV столетий (монеты как бы сами себя датируют). Отсутствие же прямых доказательств того, что Синдик вошел в состав объединения боспорских полисов раньше присоединения всей Синдики, не может служить веским аргументом для отрицания этого положения. Естественнее предположить, что греческий полис вошел в объединение раньше варварской территории, за включение которой еще предстояла упорная борьба.

Интересы греческого полиса по данному вопросу могли не совпадать с интересами варварского народа, на землях которого он располагался. Да и в самой Синдике, как видно из истории с Гекатеем (Polyaen. Strateg., VIII, 55), не было единодушного стремления к объединению с Боспором. Город, обладавший гаванью, должен был привлекать Спартокидов ничуть не меньше хлебных земель. Собственность династии на гавани с правом распоряжаться пошлинами открывала огромные возможности к обогащению 19. Если позволить себе условно отождествить Синд и Горгиппию, то данные последних раскопок в Анапе можно интерпретировать как свидетельство включения полиса-гавани на берегу Анапской бухты в консолидацию боспорских городов раньше присоединения к этому государству всей Синдики. Полис, расположенный на берегу удобной бухты, мог стать опорой боспорских правителей в затянувшейся дипломатической борьбе за Синдику и в случае необходимости базой для прямой экспансии.

Сын боспорского царя Горгипп, посланный усмирять Синдику, должен был иметь надежное убежище для решения широко известного конфликта с меотами в лице Тиргатао (Polyaen. Strateg., VIII, 55). Возможно, для этого ему было удобнее разместиться в портовом городе на окраине Синдики. Именно этот город впоследствии и был назван его именем. Пожары в домах IV строительного периода раннего полиса могут отражать немирное подчинение его власти боспорских архонтов. Отмечено, что полисы, обладавшие достаточным земельным потенциалом — Нимфей и Феодосия — долго уклонялись от вступления в союз городов, лежащих по обе стороны Боспора Киммерийского, и добровольно в него не вступали. Анапский полис, несомненно, также обладал обширными плодородными землями и мог стремиться удержать независимость. Территориальные интересы возникшей консолидации толкали ее в сопредельные земли. В основе этой внутренней экспансии лежат законы развития полисов.

На рубеже V и VI вв. на территории Анапы археологически фиксируется внезапный «выплеск» города за прежние рубежи. Строительство широко разрослось за пределы раннего полиса и вплотную подошло к некрополю, частично его поглотив. Внезапное расширение городской территории, очевидно, явилось результатом включения полиса в объединение боспорских городов, после чего в него устремилось боспорское население. Как следствие насильственного подчинения полиса воле боспорских архонтов незадолго до этого события возникший в нем самостоятельный чекан прекращается. Лишь когда государство набирает силу, пантикапейский чекан приобретает новый общегосударственный характер. В итоге заметим, что оба взгляда на рассматриваемые монеты не имеют бесспорных доводов, однако полисная аргументация этой эмиссии при всех возражениях выглядит убедительнее.

Строительный период, отражающий внезапное расширение города на рубеже V-VI вв., археологически читается слабо, так как за широкомасштабным строительством почти сразу последовало разрушение. В стратиграфической колонке древней Горгиппии этот период обозначен индексом IA. Строго говоря, это — Предгоргиппия, тогда город именовался еще по-старому. Слой гибели домов строительного периода IA носит золистый характер. Можно предположить, что это разрушение отражает борьбу за Синдику в целом. Известно, что перед тем, как Горгиппу удалось просьбами и дарами прекратить войну с меотскими племенами во главе с Тиргатао, она вместе со своим войском «опустошала принадлежавшую Гекатею Синдику и причиняла вред царству Сатира», а в конце войны «подвергла страну всем ужасам грабежа и резни» (Polyaen., VIII, 55). Полис, предшествовавший Горгиппии, находился на землях этой страны и должен был пострадать от тягот войны. Несмотря на вроде бы сильную эллинизацию Синдики, исследователи признают, что процесс присоединения ее к Боснору не был мирным 20.

После присоединения Синдики к Боспору (80-90-е годы IV в. до н. э.), примерно во второй четверти IV в., город на берегу Анапской бухты был заново распланирован и внезапно разросся. Очевидно, тогда же он получил и новое название. С этого времени начинается история собственно Горгиппии. Основные узлы планировки, заложенные в IV в. до н. э., сохраняются до гибели города в середине III в. н. э.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Вам также может понравиться...