Греческая колонизация Северо-западного Кавказа

Однако, безусловно, это поселение, если и было самостоятельным, то на каком-то этапе не выдержало конкуренции Анапского и погибло раньше него — по-видимому, как и предполагает А. И. Салов, в первой четверти V в. до н. э. Очевидно, события, которые предшествовали строительству однокамерных домов на пепелище дома 1 и возведению первых общегородских укреплений на месте современной Анапы, привели к гибели и это неукрепленное поселение в приплавневой зоне речки Анапки. Кроме того, глядя на таблицы в статье А. И. Салова, не приходится говорить о наличии в алексеевском комплексе обломков только керамической тары. Наряду с амфорными черепками в них представлены и части обычных круговых сосудов. В любом случае культурный слой античного поселения дает преобладающее количество амфорных осколков, что объясняется коэффициентом разбива достаточно популярных крупных и мелких сосудов.

Пятна с ранней керамикой не раскапывались и поэтому нельзя судить о характере скрытых под холмиками построек. Величина холмиков допускает наличие над каждым руин небольшого отдельно стоящего дома. Нынешние плавни речки Анапки в древности могли быть судоходным лиманом. Можно конечно, вслед за А. И. Саловым предположить, что первые поселенцы обосновались под прикрытием его берегов. Однако выявление полуземлянок на берегу Анапской бухты позволяет «помещать» этих поселенцев именно в найденные полуземлянки.

Маловероятным представляется и эмпориальный характер поселения второй половины VI в. до н. э. на плодородных землях Синдики. Думается, что Алексеевское поселение с небольшими отдельно стоящими постройками можно рассматривать, как хору гораздо более крупного Анапского поселения. Данный пункт мог входить в пределы земельного владения раннего полиса, эксплуатируемого им для собственных нужд. Естественно, что первые поселенцы в последней четверти VI в. до н. э. не рассчитывали на регулярный завоз продовольствия из метрополии. Территория, примыкавшая к пресной воде, была вдвойне удобна для возделывания сельскохозяйственных культур и разведения скота. Алексеевское поселение выявлено не более чем в часе ходьбы от места раннего обитания в Анапе. Большая часть земель, возделываемых ранним Анапским поселением, ныне должна быть поглощена современным городом (Анапой). Вряд ли в дальнейшем будет возможно обнаружить под ним их тонкий культурный слой.

Таким образом, мы подошли к вопросу об определении статуса открытого в Анапе поселения VI-V в. до н. э. Как был организован коллектив первых поселенцев мы не знаем, но вслед за В. В. Лапиным можем предположить, что «коллектив этот представлял собой именно коллектив… Невозможно мыслить себе этот коллектив как простую сумму анархиствующих робинзонов. Но это и есть не что иное как зародыш социально-экономической и политической организации, именуемой полисом» 13.

Однотипность построек сперва полуземляночного типа, а затем и домов IV строительного периода, вероятность наличия общегородских укреплений и обеспечивающей продовольствием земельной хоры, — все это косвенно свидетельствует о полисном характере открытого в Анапе раннего поселения. Есть достаточно оснований называть этот полис Синдиком. Если в дальнейшем не будет открыто значительного раннего поселения в районе Бугаза и Кизилташского лимана, ориентируясь на наличие в Анапе многоярусного раннего города, упоминаемую древними авторами Синдскую гавань, возможно, и придется локализовать на месте этого города, признав тождественность Синдика, Синдской гавани и более поздней Горгиппии. Решающее слово в этом спорном вопросе могут сказать только эпиграфические открытия. В настоящее время нет данных для локализации Синдской гавани в Анапе.

Если существовал достаточно крупный полис, называвшийся Синдом, мне представляется преждевременным полностью отказывать ему в выпуске в последней четверти V в. до н. э. известных монет с надписью ZINAQN, вызвавших у исследователей так много противоречивых мнений. Этим немногочисленным монетам посвящена обширная литература. Одни специалисты рассматривали надпись на них как обозначение этноса синдов, а сами монеты приписывали чеканке синдского государства и. Вслед за С. Р. Тохтасьевым это мнение трижды обосновывает лингвистическим анализом Ф. В. Шелов-Коведяев15. Другие полагали, что легенда на монетах является демотиконом, а сами они выпущены каким-то греческим полисом 16.

Как принято считать, самая близкая монетной легенде форма демотикона от наиболее краткой формы названия города Синд Σινδος(ή) должна звучать как Συνδεύς. По законам греческого языка родительный падеж множественного числа от этой формы будет Σίνδεων, вместо имеющейся легенды. С. Р. Тохтасьев замечает, что сокращение Σινδος. Σίνδα появляется только в поздних источниках (Pomp. Melae I, 111; Ptol. Geogr. V, 8, 8) как результат упрощения более длинных и менее удобных названий. Действительно, мы не знаем, была ли в ходу в V в. до н. э. эта краткая форма, но, основываясь на том, что Помпоний Мела пользовался как источником данными VI—V вв. до н. э. Гекатея Милетского, мы можем условно принять наличие ее и в древности. Ф. В. Шелов-Коведяев пишет, что процесс стяжения групп гласных, который мог бы привести к слиянию (sω> ω(Σινδέων> Σινδών) в конце V в. до н. э., в момент чеканки монет, не документирован для Боспора.

В принципе же такая форма возможна и она не противоречит грамматическому строю языка. То, что она (пока?) не зафиксирована, еще не означает, что ее не могло быть, особенно, если учесть крохотный размер самих монет, на которых разместить лишнюю букву было крайне сложно. С. Р. Тохтасьев, а вслед за ним и Ф. В. Шелов-Коведяев полагают, что «помещение на монетах греческого города легенды, идентичной по форме наименованию варварского племени, противоречит этнопсихологическому элементу греческой культуры». Но о каком противоречии может идти речь, если рассматривается ситуация в городе, для которого предполагается название Синд? Известное на Боспоре, например, название Киммерик не делает исключительным для греческого поселения и незнание Синд.

Если город назывался Синдом, то его денежные знаки были знаками «синдов», т. е. жителей Синда, членов его городской общины. А. Н. Зограф называл грамматическую форму наименования жителя города в монетной легенде έθνικόν 17. Он отмечал, что этникон в этих легендах в форме именительного падежа мужского рода (с подразумеваемым дополнением (στατήρ) и в форме женского рода (с мыслимым дополнением δρα/μή встречается редко. С конца архаического периода и в течение всей классики этникон в монетных легендах значительно чаще стоит в форме среднего рода, восполняясь смыслом слов σήμα(τό) — «знак» или νόμισμα(τό) — «монета». Легенды с εθνικόν, восполняемым словом σήμα или νόμισμα (τό) в форме прилагательного в родительном падеже множественного числа, начиная с классической эпохи, становятся наиболее распространенными и встречаются чаще формы родительного падежа имени самого города (например» θεσσαλών). Нет ли на рассматриваемых крохотных монетах совпадения форм демотикона и этникона?

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Вам также может понравиться...